Травница
Шрифт:
— Ты ведь живешь в одной комнате с Селеной Зарница?
Травница насторожилась еще больше, готовая или драпать сломя голову или вцепиться в боевика ногтями. Подругу она не видела со вчерашнего вечера и только сейчас начала волноваться.
Незнакомец, будто почувствовав ее напряжение, поспешил объясниться.
— Меня зовут Феникс! Феникс Зарница. Так уж вышло, что эта сумасбродка является моей названной сестрой. Она ничего не рассказывала?
— Нет, — изумленно покачала головой Мари, краем уха улавливая шепот за спиной. Ох, скоро по школе разлетится, что известный
— Вы не очень-то похожи…
— Так она не родная, — Феникс нахмурился, покосился на сплетников и тихо предложил: — Поговорим в другом месте?
Да с таким куда угодно!
Правда тот факт, что юноша выведет Мари прямо под дождь, немного остудил ее пыл.
— Ты меня куда ведешь? — пытаясь выдернуть из мертвого захвата свою руку и надеть уже капюшон на голову (вторая была занята сумкой), травница резко притормозила.
— В лазарет, конечно же, — почему-то удивился боевик, останавливаясь. — Она ведь расскажет тебе, кто это сделал?
— Что?!
Янтарные глаза блеснули пониманием, к огромному облегчению Мари, ибо она окончательно запуталась.
— Ты когда в последний раз свою соседку видела?
— Вчера после лекций она отправилась в западную теплицу, — испуганно прошептала Мари, чуя недоброе, и, полюбовавшись на сдвинутые на переносице брови Феникса, зачем-то добавила: — Синие остролисты цветут только либо в вечернее время, либо вообще ночью, и я не особо ее ждала…
— Ясно, — недовольно хмыкнул он. — Тогда тебе нужно знать. Вчера кто-то столкнул ее с этой самой лестницы, и теперь Селена с пробитой головой лежит в лазарете.
Дождь не переставал лить, но побледневшая травница так и не надела капюшон, придавленная неожиданным известием.
— У меня к тебе только один вопрос: кто мог это сделать?
Голос звучал очень требовательно и зло, как будто он уже заранее подозревал ни в чем не повинную Мари, а кончики его пальцев заискрились. Запястье Мари вдруг обожгло, и девушка, глухо вскрикнув, попятилась.
— Прости, — моментально отпустил ее Феникс. И уже мягче, снова задал тот же вопрос: — Кто это мог быть? Сама скажешь или у нее пойдешь спрашивать?
Испуганная Скворушкина сипло прошептала:
— У Родрига лучше спросить…
Дальнейшие события развивались очень стремительно. Феникс вдруг изменился в лице и заискрились не только его пальцы, но и волосы. А еще в глазах вспыхнул очень нехороший огонек. Прорычав что-то вроде «Опять эта сволочь за свое!», он, обогнув застывшую травницу, к которой с опозданием пришло, что он мог понять ее неправильно, помчался обратно к школе. Мари, немного поколебавшись, побежала за ним, крича вдогонку:
— Да не приставал он к ней! Это не он! Это его фанатки!!!
Но где там… Разгоряченный боевик, едва заприметив рыжеватую макушку в коридоре мужского общежития, сжал кулаки. И спустя пару шагов они нашли применение. Мари только взвизгнула, когда клубок, состоящий из двух крепких
боевиков, едва не размазал ее по стенке.— Мари?! — прохрипел Родриг, удерживая Феникса на расстоянии. — Что происходит? Чего надо этому ненормальному?
Но ненормальный вдруг заехал ему в ухо, и на разговоры не осталось времени.
— Не может этого быть! — Селена даже с кровати подскочила, хотя сонное зелье давало о себе знать, и веки становились все тяжелее и тяжелее. — Ты мне точно о Фениксе рассказываешь? Он не такой! Он ко мне заходил, только потому что его мадам Гиацинта заставила.
— Видимо, плохо ты его знаешь, подруга, — хихикнула Мари. — Если бы не пятикурсники, то. не знаю, чем бы все закончилось. Но Родригу хорошо досталось. Феникс орал, чтобы он не смел прикасаться к его сестре и…
Тут травница виновато шмыгнула носом.
— Ох, — тяжко вздохнула Селена, — не бери все на себя. В конце концов, Родриг тебя простит, если ты пойдешь с ним на свидание.
— Ага! И тогда эти стервы меня точно закопают! И тебя…ведь это они были?
— Они, — согласилась ее соседка. — Но от меня не так-то просто избавиться подножкой. Мы придумаем, что с ними сделать. Что было дальше?
— Выговор от ректора, серьезный разговор с вашим отцом. Кажется, им обоим (бедный Родриг) на месяц дали отработку. Еще легко отделались…
— Да уж, — Селена все-таки снова улеглась, Мари тут же заботливо укутала ее одеялом.
— Расскажешь, почему все три месяца ты молчала о. самом Зарница! О, духи леса, как только я не догадалась! Ведь фамилия то одна!
— Это длинная история.
— А мы торопимся? За отросток еще одного вонючего кактуса Герцогиня разрешит мне остаться здесь.
— Прости… Завтра… Я засыпаю…
Сонное зелье все-таки было сильным седавтивным. Мари довольно хмыкнула, заметив, как разглаживаются тонкие черты лица ее лучшей подруги, осторожно взяла маленькую ладонь в свою и тихо прошептала:
— Да сохранит тебя лес…
События десятилетней давности.
Человек по имени Фирс вот уже несколько минут сосредоточенно всматривался в даль, и морщил нос, улавливая запах гари. Не хороший это запах, да и стемнело уже, а они так и не нашли то, что искали.
— Господин Фирс, псина чем-то недовольна, — заметил кто-то из его людей, и Фирс внимательно посмотрел на свою собаку. Могучая черная овчарка обеспокоенно рычала и не сводила глаз с густых зарослей папоротника.
— По-моему, там кто-то прячется, — задумчиво проговорил мужчина, доставая, на всякий случай кинжал. Второй рукой он провел в воздухе неуловимый изящный знак и к нему в ладонь медленно опустился светящийся шарик. — Выходи, или мы напустим на тебя волка.
Кусты, будто нехотя, зашевелились. Сначала в поле видения Фирса показались тонкие исцарапанные руки, а потом уже и сам ребенок. Девочка. Лет восьми. Светлые длинные волосы были всклочены, льняное голубое платье изодрано во многих местах, ноги босые. Вдобавок ко всему на ее щеке виднелся большой порез, а в огромных, на пол лица, глазах, затаились невыплаканные слезы.