Трансперсональная психология
Шрифт:
Уилбер сам признается, что рассуждает не как настоящий мистик, но как последователь Всевечной Философии, и старается представить практичную и аутентичную модель сознания. Как человек, регулярно медитирующий, он оценивает свой нынешний уровень на «полторы» чакры, и…пытается выработать «собственный подход к Эдипову комплексу». Однако он верит, что его занятия по методу ваджраяны «способны значительно ускорить этот процесс»[117].
И тем не менее, его концепция спектра сознания, детально представленная в его работах «The Atman Project» («Проект Атман») и «Up From Eden» («Выше Рая»), была принята с энтузиазмом и остается преобладающей в современной трансперсональной психологии. Клэр Майерс Оунс определил его труды как «блестящее соединение психологии Востока и Запада», а Джон Уайт, который сам много пишет на эту тему,
Характерным элементом Нового Сознания восьмидесятых является совершенно независимый от уилберовского спектра сознания импульс, который для большинства из нас, не имеющих личного опыта, остается чем-то абстрактным. Это все возрастающий интерес к сакральной психологии, а в особенности — к женскому мифологическому началу.
Поклонение женственности может принимать всевозможные формы. Оно может быть выражено в священной метафоре — образе Геи, выразительницы живой планеты и возрастающего глобального сознания окружающей среды, — или в идее Юнга о том, что общество, в котором доминируют мужчины, должно научиться пользоваться дарами интуиции. Оно также отражается во вновь возросшем интересе к эзотерическим традициям магизма и неоязычества, которые в своих ритуалах чествуют Всебогиню. Такие течения в нашем обществе не так уж удивительны. После того как в шестидесятые годы феминистическое движение смогло восстановить равновесие в общественно-политической сфере, выход наружу этой энергии, принимающей различные формы женской духовности, стал лишь вопросом времени.
Прекрасным примером, иллюстрирующим эту тенденцию, явилась Марго Адлер, внучка Альфреда Адлера, репортер Национального Общественного радио в Нью-Йорке. Она известна как автор книги «Drawing Down The Moon» («Затмение Луны»). Адлер говорит, что впервые полюбила греческих богов и богинь в возрасте 12 лет. Теперь же родоначальница магизма и неоязычества в Соединенных Штатах твердо убеждена, что эзотерические и мистические традиции предоставляют возможность непосредственного духовного опыта.
В интервью, опубликованном в октябре 1984 г. в «East West», она сказала корреспонденту Виктории Уильяме, что колдовство предполагает «видение» земли как сакральной, видение людей и всего остального как части творения, видения божественного как начала имманентного, а не трансцендентного, а также видение изначальной доброты человека. Когда в Нью-Йорке, во время съемок документального фильма, я брал у нее интервью, она говорила почти то же самое:
«Я думаю, что одной из причин того, что так много людей в Соединенных Штатах перешло в язычество, является то, что в нем они видят возможность повторной сакрализации мира, возможность сдвинуть его с мертвой точки, вновь сделать его живым, восстановить связи с ним, что возвратит ему гармонию и полноту. Быть может, это позволит сделать мир более гармоничным, сблизить его с природой и положить конец опустошению планеты»[118].
Она также указала на то, что одним из аспектов, которые отличают магизм от более организованных религий, является подчеркивание того, что потенциальную божественность можно найти в каждом живом существе. Для этого не требуется формальная структура или система веры. «Важнейшей чертой магических и языческих религий, — сказала она, — является то, что в конечном счете они утверждают: божественность в тебе, ты богиня, ты можешь реализовать в себе и создать все, что захочешь на этой земле и вне ее»[119].
Другой ключевой фигурой современного магизма является Мириам Саймос, известная также как Стархок, живущая в Сан-Фрапциско писательница, консультант и политический деятель, автор книг «The Spiral Dans» («Танец по спирали») и «Dreaming the Dark» («Спящая тьма»). Стархок изучала феминизм в Калифорнийском университете в Лос-Анжелесе. Свое магическое искусство она называет способностью к изменению сознания по собственной воле и верит, что «практикующая» женщина выполняет особую и привилегированную функцию. Колдунья — посланница богинь и жизнедарительница.
Образ Богини-жизнедарительницы, ткачихи, матери земли и поднимающегося растения, ветра и океана, пламени, паутины, луны и молока для меня означает близость, кормление, лечение, созидание.
Магию можно считать искусством, а искусство — это образ и его видимое проявление. Основным принципом магии является работа с визуализацией, создание образов, с помощью которых управляешь энергией. Ритуал — это всего лишь организованное движение энергии, открывающее путь к
чудодейственной жизненной силе, частью которой мы являемся. Магические системы — это точно выверенные метафоры. С их помощью мы не можем отождествиться и соединиться с высшими силами. Если магия — это исскусство изменений с помощью нашей воли, то политические действия, высвобождающие силы, которые ведут к изменениям, являются магическими действиями. Моя модель силы — это сакральность мира, а богиня — имя того живого организма, частью которого все мы являемся»[120].Однако такого рода мифическая концепция выходит далеко за пределы оккультной традиции магизма и «женских мистерий». Две другие провозвестницы «мифического обновления», доктора Джейн Шинода Болен и Джейн Хьюстон, пришли к подобной точке зрения на основании совершенно иных предпосылок.
Доктор Болен является психотерапевтом юнгианской школы и автором таких работ, как «Goddness in Everywoman» («Образ Богини в женщине»), «Gods in Everyman» («Образ Бога в мужчине») и «Тао of Psychology» («Дао психологии»). Многие годы она популяризировала точку зрения, согласно которой все мы можем использовать архетипическую энергию богинь и богов в своей повседневной жизни.
В шестидесятые годы Болен оказалась под сильным влиянием женского движения и основала курс женской психологии в Калифорнийском Университете в Лос-Анжелесе. Теперь она профессор Медицинского центра при Калифорнийском Университете.
Подобно Юнгу, Болен считает, что мифы являются путем, ведущим к глубинным уровням мышления. В одном из последних интервью она объясняла:
«Миф — это форма метафоры. Это метафора, которая дает людям истинное могущество. Миф дает возможность увидеть нашу жизнь из другой перспективы, обрести интуитивное понимание того, кто мы и что мы можем… Мифы связывают нас с коллективным бессознательным. Они оживляют образы, символы, чувства, возможности и формы, — весь врожденный, унаследованный человеческий потенциал, общий для всех нас»[121].
В то время как для некоторых людей мифы являются чем-то архаичным и далеким, никак не связанным с повседневной жизнью, Болен доказывает нечто прямо противоположное. Для нее мифическое, или архетипическое, сознание может придать истинный смысл нашей обычной жизни:
«Если черпаешь из собственных глубин, то есть если в основе того, что делаешь, лежит архетипический принцип, тогда твои дела обретают некую значимость, которая в другом случае отсутствовала бы… Когда люди «идут за тем, что есть их благо», как говорит Джозеф Кэмпбелл, их сердца поглощены тем, что они делают. Для людей, которые работают глубоко и увлеченно, важен сам факт работы, а не вознаграждение или то, что кто-нибудь скажет: «Ты делаешь святое дело»[122].
Джейн Шинода Болен, японка по происхождению, отождествляла себя — подобно Марго Адлер — с греческими богинями. Во время интервью, которое брала у нее М. Кнастер, она сказала, что наибольшее влияние на ее жизнь оказали Артемида и Гестия, которые представляют «независимые, самодостаточные свойства женщины». Артемида, богиня охоты, как ей представлялось, сопровождала ее во время частых переездов ее японской семьи по Соединенным Штатам в начале сороковых годов. Эти поездки предпринимались для того, чтобы избежать американского лагеря для интернированных. Афина, богиня мудрости, повлияла на ее решение стать врачом, а Гестия, богиня домашнего очага, олицетворяет ее теперешнюю любовь к «радостям уединения». Кроме этого, как писатель и преподаватель она чувствует симпатию к Гермесу, архетипу общения.
Болен стремится доказать, что все мы можем стать в своей жизни воплощением богинь и богов, а не только наших собственных архетипов. И что наиболее важно, она считает, что такая мифическая «надстройка» открывает путь к более широкому планетарному сознанию. Повторяя идеи Марго Адлер и Стархок, она поясняет: «Сегодня нам необходимо возвращение к земле как источнику священной энергии. Я считаю — и этот взгляд разделяют многие, — наше развитие пробуждает в нас стремление к контакту с землей и связи со всеми, кто на ней живет. Похоже, что женщины для этого лучше приспособлены, однако все большее количество мужчин готовы к этому. Я считаю, что когда достаточное количество людей, сможет измениться, одновременно изменится коллективная психика человечества. Смысл жизни заключается в том, чтобы выжить и развиваться. Чтобы достичь этих двух целей, мы должны осознать наше единство в планетарном масштабе и уяснить для себя, что не сможем нанести вред нашим врагам, не навредив самим себе. Я оптимист и считаю, что мы можем развиваться»[123].