Чтение онлайн

Одним из факторов, обусловивших столь значимые потери германской армии, была точность ночного обнаружения нашими ночными летчиками мотомехгрупп противника. Использование трехсамолетных звеньев в составе двух бомбардировщиков и одного разведчика/бомбардировщика в сочетании с особенностями ночного зрения штурманов позволяло определить местоположение излучающих тепло объектов, в частности остывающие после дневного марша моторные отделения авто- и гусеничной техники на расстояниях в полтора, а в некоторых случаях и до трех километров, что привело не только к большим потерям вражеского личного состава и военной техники, но и к значительному замедлению темпов наступления немецкой армии.

Даже

применяемые в первые месяцы войны осколочные авиабомбы малых калибров, да и просто гранаты показали свою большую эффективность против разместившихся на ночлег сил противника. Высокая точность бомбометания, обусловленная малой скоростью планирования самолета, особенно при выключенном двигателе, позволила русским летчикам наносить буквально виртуозные удары. Например, экипаж старшего лейтенанта Холмогоровой в ночь на двенадцатое декабря тысяча девятьсот сорок первого года при выполнении ночного вылета в районе города Дятьково, ориентируясь на тепло котла движущегося паровоза, осуществил удачное бомбометание с предельно низкой высоты на пересекающихся курсах в немецкий эшелон. Взрывом перевозимых в нем боеприпасов эшелон был полностью уничтожен, также было разрушено более полукилометра полотна железной дороги. Ударной волной самолет серьезно повредило, летчиц контузило, но, несмотря на это, они смогли довести машину до своего аэродрома и благополучно приземлиться.

20.08.1941 г. Душная августовская ночь. Москва

Дневная жара почти ушла (да она и не попадала в кабинет, отсеченная плотными шторами!), лампа на круглой мраморной ноге высвечивала часть стола и уголок темного горбатого телефона — одного из двух. Больше на сукне ничего не было. Человек с внешностью сельского комбайнера должен бы выглядеть здесь неуместно… но почему-то не выглядел.

— А он сам? Что скажешь?

— Столкнись в Туркестане — сказал бы, что в курбаши метит. Ты Гражданскую лучше меня помнишь — сколько таких атаманов самозваных было… К нашей войне не приучен. Чем-то рифов испанских напомнил. Такому лет четыреста назад самое раздолье. Историю с гранатой я описал. А по внешности — лучше ему с попами не пересекаться. Мало нам сказок про чертей с красными звездами?

— Спокойней, Павел. Без сердца говори.

— Без сердца? Склонен к индивидуальному террору. Неуравновешен. Авантюрист по натуре. Психически неустойчив. Иногда поразительно наивен. Как гимназист, начитавшийся Карла Мая. И гранатой алхимической он нам нагадил… Не дай бог, немцы найдут. От химоружия не отмоемся. Был бы приказ — положил бы, не задумываясь.

— Все?

— Странный, очень странный. Ощущение есть, что играет, да только слишком неловко играет, как будто специально. А то, что из-под маски иногда выглядывает, не знаю даже как и описать. Мои заключения по обществу, где такие вот красавцы живут, в отчете.

— А поподробнее?

— Поподробнее… Поведение за столом и то, что было приготовлено. Ты знаешь, я из того, что на столе стояло, половины опознать не смог. Голодно у них. Хоть это в глаза сильно и не бросается, но по манерам заметно. Точно такое же отношение к еде у японцев — съедают все до последнего кусочка, а в пишу идет вообще все. Если к этому добавить то, что он о своей родине рассказывает, — картина получается неприглядная… Полное отсутствие каких-либо переживаний при убийстве, причем это не тренировка. Сам знаешь, как ребят по первости ломать приходится. Не поверишь — скука и сожаление о запачканном оружии. Больше никаких эмоций. Наконечник стрелы ты видел. Понравилось? Это еще цветочки — второй вариант интереснее был.

— Что, так плохо?

— Веет от него иногда чем-то… Плохо другое. Сразу место,

где появился, под себя переделывать начал. И устраивается надолго. А это наша земля. С окруженцами себя странно повел. И кое-что из рассказанного… Неуютно… Даже мне… Как бы вторую «анненковщину» не получить. Да такую, что первая раем покажется.

— А если все-таки…

— Реальный эффект — минимум три-четыре года на начальный уровень. Сильны только в Пуще и ее окрестностях. Могут небольшой запас унести. Контейнер для Открытки, да и саму Открытку ты видел. Выходит, или дать этому расползтись, или… — Гость медленно опустил ладонь на стол, то ли ограничивая, то ли давя что-то невидимое. — Если хочешь мое мнение: он еще сам не разобрался, чем владеет. Мои наблюдения в рапорте.

— Думаешь, лайми?

— Тут вопросов больше, чем ответов. Часть звоночков сработала, да только выводы делать я пока поостерегусь. Сам посуди, что имеется из фактов: портсигар. Похожа на китаянку, если уши и хвост убрать да волосы перекрасить. Язык чуть китайский напоминает. Платье явно с китайскими мотивами. Сандалии и рядом с Поднебесной не лежали. Сам ведь на Открытке видел. Непонятно, в общем… Да и не думаю я, что у лайми оборотни среди агентуры имеются… А вот все остальные дорожки, что гансы, что узкоглазые — все равно разрабатывать придется…

— Теперь все? — Тот, которого называли Андреем, беззвучно прошел к шкафу.

— Теперь самое сладкое, тезка. Мальчику мы нужны. А вот зачем нужны? Защита — и неважно, кто. Так что по выкладкам твоих ребят еще работать и работать. То ли беглец, причем из-под петли, надеется только на себя, бывает такое. То ли первая ласточка десанта… Да только пополнение это его — что Леший, что девчушка хвостатая — на десант не тянет. Или действительно потеряшка… Вот только сомнение меня берет: он ли главный? — Обветренное лицо потемнело. Куда и делся «колхозный бригадир»!

Тихо скрипнули дверки шкафа — и на стол легли две небольшие картонные папки с топорщащимися бантиком завязками. Одну из них Андрей медленно придвинул собеседнику:

— Ознакомься. Это чуток агентура постаралась.

Последовало несколько минут тишины, разбавляемой только шелестом ветра сквозь плотно задернутые шторы и тихим шорохом перекладываемых страниц.

— Значит, все же Леший… — Павел захлопнул папку и отодвинул от себя.

— Не уверен… Обрати внимание на время осуществления акций. Точно после того, как ты отбыл. И расстояние… Где, говоришь, Мишаня твой пригляд за собой перестал ощущать?

— При подходе к станции Тевли.

На столе как будто из ниоткуда образовались карта Белорусской ССР, пара заточенных штабных карандашей красного и синего цвета, линейка и циркуль. Маленькая окружность красного цвета после секундной паузы, необходимой для поиска этой самой станции, дополнилась еще одной, теперь уже большего диаметра, исходящей все из того же центра.

— Вот такая вот картина.

Для того чтобы окинуть взглядом разбросанные по карте отметки, у гостя ушла всего пара мгновений.

— Говоришь, легенду с отрядом проверить не удастся?

— Фото в отчете.

— Видел… Агентуру трясти надо. Ну а сам что думаешь?

— Сказки красивые рассказывает, да только нюхом чую, второе дно есть. Время тянет… И все эти вот художества только для отвлечения… — Кивнув на карту, Павел продолжил: — Смысла я не вижу. Вот в чем загвоздка. Сидел бы на болотах до морковкина заговенья, и сидел. Зачем ввязываться в бои на нашей стороне… И поставки эти…

— Вот и я, Паша, голову ломаю. И не я один…