Товарищ «Чума» 8
Шрифт:
— Не судите их строго, Матиас — жизнь в горах весьма тяжела, — ответил Костич. — Тут не до нежностей, а особенно, извините за правду, к очередным захватчикам…
— Ну, да, понимаю… — не стал спорить со стариком гауптштурмфюрер СС. — Но такова жизнь — тот, кто сильнее, тот и музыку заказывает. Дитерикс! — окликнул он командира группы силовой поддержки. — Командуй пока! — И бросил ключи от церкви в руки выскочившему из толпы штурмшарфюреру СС.
Глава 10
Внутри старая деревенская церковь оказалась весьма запущенной, мрачной и неуютной. Когда эсэсовцы зашли под её каменные своды, у них сложилось такое впечатление, что дверь церкви отворили впервые за весьма длительный срок. Всё вокруг тонуло
От порыва свежего ветра заколебались многочисленные «паучьи гирлянды», так же сплошь покрытые пылью. Эти липкие сети затягивали притвор [31] и центральный неф [32] буквально целиком. И чтобы пройти к церковному алтарю, нужно было хорошенько поработать, чтобы полностью их вычистить.
31
Притвор — западная часть храма. С одной стороны притвора располагается паперть, с другой проход в среднюю часть храма. В притворе по уставу совершаются некоторые богослужения — обручения, лития, чин оглашения и др.
32
Неф, или корабль (фр. nef, от лат. navis — корабль) — вытянутое центральное помещение, часть интерьера, ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов, отделяющих его от соседних (боковых) нефов.
Сквозь сумрак и паутину виднелся двухрядный византийский иконостас с закопчёнными иконами, на которых сложно было разобрать даже композицию изображенных божественных сюжетов. Такого заброшенного состояния церкви Матиас никогда в жизни не наблюдал.
Если бы в его команду каким-либо образом затесался бы христианский священник, и неважно, католический, либо православный, он явно бы пришёл в неописуемый ужас от подобного святотатства. Да что там говорить, у самого Матиаса по спине пробежали холодные струйки пота от увиденного. Хотя, он бы никогда не назвал себя истинно верующим. Так, агностик [33] , не более того.
33
Агностик — это человек, который не отрицает существование богов, но и не утверждает его, поскольку убеждён в том, что первичное начало вещей неизвестно, так как не может быть познано — либо на данный момент развития человечества, либо вообще.
— Как же они такое допустили? — послышался изумлённый шепот Вальтера Бунге, стоявшего рядом с гауптштурмфюрером СС на пороге церкви. — Ведь они же христиане? Или я чего-то путаю?
— Нет, не путаете, — ответил ему старый Костич, так же застывший на паперти и не желающий проходить внутрь заброшенной церкви. — У меня такое ощущение, что храм не открывали со времен «Второго великого переселения сербов» [34] — это видно по форме и наполнению иконостаса. Сейчас так не делают. Похоже, перед нами еще одно печальное наследие Оттоманской империи на этих землях. Остаётся загадкой, почему этот храм не восстановили впоследствии… Можно поинтересоваться у старосты, но сомневаюсь, что он вам внятно ответит. А даже если и ответит, то скажет что-нибудь из разряда — отцы и деды не открывали, и я не открывал.
34
Вторая волна «Великого переселения» произошла в 1740 году после Русско-Австро-Турецкой войны 1737?1739 гг. На этот раз сербы переселялись не только в Австрию, но и в Россию.
— А нас они тогда для чего сюда пустили? — задался вопросом Бунге. — Ведь это настоящее осквернение…
— Возможно, что он уже был осквернён, — выдал еще одно предположение Душан. — Еще до вас…
— И никто из священников не взялся его освятить? —
не успокаивался Вальтер. — За столько-то лет?— Вы забываете, господин Бунге, что добраться в это захолустье тяжело даже в наше время, — напомнил эсэсовцам старик. — А уж в то время — и вовсе это было проблематично.
— Не нравится мне всё это, Матиас! — воскликнул Вальтер. — Чересчур сложно и непонятно…
— А, может быть, как раз наоборот, Вальти? — задумчиво произнес профессор Грейс. — И это означает, что мы с тобой на правильном пути?
— Ты думаешь, что этот осквернённый православный храм как-то связан с… — Бунге осёкся — слишком много ушей их сейчас слушало. А вот охраны эти сведения совершенно не касались — им была поставлена совершенно другая задача.
— Где Дитерикс? — обернувшись к бойцам, спросил Матиас.
— Я здесь, герр гауптштурмфюрер СС! — Из полумрака заброшенной церкви высунулся весь облепленный пыльной паутиной штурмшарфюрер СС.
— О! — оценив внешний вид командира своей охраны, улыбнулся Матиас. — Я вижу, ты понял, что нужно делать?
— Яволь, герр Грейс! — отодрав от лица несколько клейких паутинок, прищёлкнул каблуками Дитерикс. — Парни, — окликнул он своих бойцов, — все, кроме тех, кто в карауле, варит жрать и занимается животными — на уборку всего этого срача! — Он вновь провел руками по лицу — так просто избавиться от паутины ему не удалось. — Тфу, ты, гадость какая! — выругался он. — И побыстрее — нам ещё здесь ночью куковать!
Начальство отошло в сторону, пропуская в церковь солдат, которых тут же принялся загружать работой штурмшарфюрер СС.
— Никогда в христианском храме не доводилось ночевать, — признался Матиасу Бунге. — Как-то…
— Успокойся, дружище! — обняв камрада и коллегу за плечи одной рукой, постарался успокоить его Грейс. — В храме Исиды, значит, проблем у тебя не возникло? — напомнил матиас про Египетскую экспедицию. — И в храме Анубиса спокойненько во сне храпел и пузыри пускал! — весело засмеялся гауптштурмфюрер СС, встряхнув напарника.
— Неправда! — притворно возмутился тот. — Это ты храпел и пускал пузыри! Я — не храплю!
— Но дрыхнул-то ты спокойно? Без задних ног? — продолжал допытываться Матиас.
— Ну… да… Спал спокойно, — признал его правоту Бунге.
— Так какая тебе разница, старина? Там были одни боги, тут — другие…
— Другой, — поправил его Вальтер. — Истинный Бог один!
— Не знал, что ты настолько верующий, Вальти. Но, не переживай — всё образумится!
Пока эсэсовцы разговаривали, на площади вновь появился угрюмый староста с тремя взрослыми мужчинами, нагруженными какой-то поклажей. Судя по их внешнему сходству — сыновьями деревенского головы. Отозвав в сторону Душана, подходить к немцам староста не стал, угрюмый бородач принялся с ним что-то обсуждать вполголоса.
Через несколько минут старик-серб подошел к эсэсовцам и произнёс:
— Местные жители еду принесли, как просили. Теперь просят заплатить…
Грейс вызвал к себе начальника охраны и, указав на старосту, бросил:
— Заплати, Дитерикс, сколько он просит. И не борзей! Мы сюда не на один день пришли — не протянем долго на концентратах, суррогатах и тушёнке. А станешь запугивать — разбегутся по этим чёртовым горам, как тараканы… А то и за стволы еще возьмутся, — понизив голос, добавил он. — А оно нам надо? Партизан в округе и без того хватает.
— Понял, — коротко ответил начальник группы силового сопровождения. — Сделаю, герр Грейс!
Когда слегка подобревший староста скрылся, оставив на мостовой мешки с продуктами и спрятав в карман штанов щедрое вознаграждение в рейхсмарках, к немцам вновь подошел старый серб, успевший перекинуться с местным главой еще парой-тройкой фраз.
— Что, эта бородатая рожа с нами даже разговаривать не желает? — недобро усмехнулся Бунге, наблюдая, как солдаты переносят продукты на импровизированную кухню, разбитую немного в стороне от входа в церковь. — Церковь засрали, от настоящих арийцев хари воротят… Плохое у меня предчувствие, Матиас, — вновь завел свою шарманку Вальтер. — Пойду распоряжусь, чтобы караульные в оба смотрели.