Тотальная проверка
Шрифт:
2
Столешников переулок перекрыт полностью, весь транспорт пущен в объезд. Пешеходы идут по узкому проходу, оставленному с одной стороны проезжей части и то только до магазина канцтоваров. Дальше оранжевые ленты – «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ – МИЛИЦИЯ», опоясали место, где сейчас работают криминалисты. С верхних этажей домов из окон высунулись любопытные домохозяйки.
Серебристый, сияющий новизной автомобиль BMW 5 Series стоит, намертво припечатанный к афишной тумбе, вся левая передняя сторона машины смята в гармошку. В водительском боковом окне, в середине паутины трещин – крошечное круглое отверстие. Никто выстрела не слышал, и вначале думали, что водитель не справился с управлением и, вильнув в сторону, наехал на тумбу. Личность убитого установили
По предварительному мнению баллистиков, стрелявший стоял на тротуаре напротив автомобиля и его оружие находилось не выше уровня пояса стоящего человека.
Кулешов получил вызов, когда находился почти на Окружной, и, разворачивая машину, проклинал все на свете: и этот сумасшедший город, и свою работу, и начальников, которые всегда в резонансных убийствах подсовывали дело ему.
– Сам виноват, – говорила жена и была права на все сто процентов. Из двенадцати совершенно безнадежных дел, которые он получил по «наследству» уже почти перед сдачей в архив, восемь доведены им, старшим следователем по особо важным делам, до суда. За такие показатели Генеральный прокурор предоставил ему право распоряжаться рабочим временем по своему усмотрению и никогда не торопил с докладами.
Поставив синюю мигалку с магнитной подушкой на крышу автомобиля, включив фары дальнего света, Игорь, стаскивая с себя джинсовую куртку, помчался в центр города. А так хотелось побродить по весенней березовой роще, нарвать подснежников и привезти их Насте прямо на работу.
Мигалка и включенные фары в скорости передвижения помогали слабо: два раза пришлось сворачивать от громадных джипов, хозяева которых не хотели уступать своего законного места на встречной полосе. Местное радио пока не передавало никаких экстренных сообщений и под звуки идиотской попсы Кулешов подъехал к оцеплению. Оставив машину рядом с патрульным мерседесом ГИБДД и махнув рукой вечно хмурому Евсееву из прокуратуры Центрального округа, что он уже на месте, Игорь огляделся по сторонам. Сейчас толкаться около трупа среди десятка следаков и задавать вопросы, ответы на которые никто не знает, ему не хотелось. Вкратце он знал картину происшедшего, знал, что уже объявлены стандартные операции и город блокирован, как обычно докладывают «наверх» начальники, хотя непонятно, блокирован для кого? Кулешов тем и отличался от остальных следователей по особо важным делам, что совершал иногда непонятные поступки. При осмотре места преступления часто нарушал процессуальные процедуры. Раньше за это его наказывали, а теперь, пожимая плечами, прощали, – эти чудачества приносили несомненную пользу.
Поднявшись на третий этаж дома, который стоял напротив уткнувшейся в тумбу BMW, Игорь оглядел место происшествия сверху, из окна лестничной площадки.
Четыре часа дня, масса народу на улице, тысячи глаз, в ста метрах милиция. Какую нужно иметь подготовку, какие нервы, чтобы выполнить эту задачу – одним выстрелом сквозь тонированное стекло движущегося, пусть и небыстро, автомобиля убить человека. Затем уйти, не привлекая внимания, а, может, еще и постоять немного, убедиться, что работа выполнена. Кулешов представил, как потерявшая управление машина сползает вправо и с грохотом бьется о преграду. Наверное, кто-то закричал. Кто-то шарахнулся в сторону и потом, повинуясь любопытству, подошел к машине. Собралась толпа, которая начала втягивать в себя все новых и новых свидетелей. Но то место, откуда произведен выстрел, осталось позади. Скользнув взглядом по тротуару, Игорь увидел лотошника, который сноровисто складывал в большие полосатые сумки аудиокассеты. Он брал их сразу по десять штук из ячеек и аккуратно вставлял в сумку. На раскладном столе стоял магнитофон и два выносных динамика.
Когда Кулешов подошел
к продавцу, тот уже почти полностью опустошил ячейки для кассет.– Что уходишь уже? – равнодушно спросил он его.
– Да какая уж тут торговля. Видишь, что творится, процесс идет, не переставая. Сколько их родимых уже положили, а конца все нет, – не прекращая упаковывать сумки ответил торговец музыкой.
– А как это случилось? – Игорь пристально смотрел на худощавого парня – обыкновенный реализатор кассет, таких по городу сотни. Заработок невелик, но зато каждый день живая копейка.
Застегнув сумку, тот разогнулся и встретился глазами с Игорем.
– А-а-а, понятно, – и сразу сникшим голосом продолжил, – но я уже все рассказал, что видел, вернее, что совсем ничего не видел. Записали уже меня. Вон тот красавец в джинсах и свитере по колено.
Кулешов обернулся по направлению жеста и увидел следователя ОРБ Мещерякова, который беседовал с двумя продавщицами в форменной одежде, очевидно, из канцелярского магазина.
– Послушай, как тебя зовут? – тон Кулешова стал дружеским и проникновенно свойским.
– Ну, Костя, а что? – парень не собирался становиться «своим в доску», а, наоборот, готов был взъерепениться.
– Костя, ты не сердись, у меня сегодня день еще хуже, чем у тебя. Давай отойдем малость в сторону, попьем пивка, вон и столик свободный.
Костя показал рукой на свои сумки и уже хотел, было открыть рот, но Кулешов опередил его.
– Не волнуйся о товаре, его постерегут, пока мы посидим, – он положил руку на плечо парня и легонько потянул в сторону уличного кафе.
Пока выполнялся заказ, Кулешов не делал никаких попыток начать разговор. Чего-то шарил в карманах, прочел какую-то бумажку и, выругавшись, вполголоса произнес:
– Ну все, мне «кранты и вата» – моя баба-яга попросила купить капусты и свеклы, а мне теперь не успеть с этими событиями. Эх, придется опять у соседа просить мотоциклетный шлем.
– А шлем-то зачем? – Костя округлил глаза.
– Так ведь разве охота получать по голове сковородкой? – совершенно серьезно сказал Кулешов.
Костя засмеялся, причем таким гогочущим дурацким смехом, что вслед за ним засмеялся и Игорь. Лед в отношениях был частично растоплен, и тут, как раз вовремя, подали две бутылки «Балтики троечки»» и высокие пивные стаканы. За спиной Кости Кулешов увидел идущего к ним Мещерякова, и пока Костя, закрыв от блаженства глаза, делал первые, самые сладкие глотки, подал ему знак не подходить.
– Костя, ты уж не сердись на меня – сам понимаешь, работа такая. Вот скажи мне, когда этот «Бумер» по тумбе жахнул, у тебя покупатели были.
– Ну, конечно, правда, больше смотрели и слушали, чем покупали. Кассеты разглядывали. Все теперь хотят купить оригинал, чтоб не подделка какая, а с логотипом и знаком защиты. Дурачье, какой же идиот будет оригинальными записями на улице торговать, для этого магазины фирменные есть. Так ведь все хотят подешевле, вот и обманывают себя сами. А я чего, полную гарантию даю, что записи – супер, – довольно усмехнулся Костя.
– Глупый, конечно, вопрос, а не помнишь, кто стоял? – Кулешов интуитивно шел по единственному, как он чувствовал, следу.
– Кто стоял, кто стоял? – важно завертел головой реализатор. – Ну, две девчонки поставили «Иванушек Интернейшенел» на полную громкость и слушали. Потом какой-то очкарик достал меня, все выговаривал названия групп на английском языке, а у меня и с русским в школе были проблемы. Мужик стоял, с виду приезжий, просил кассеты с Алсу показать, но чтоб только с текстами песен – ему дочка заказ дала. Она хочет выучить их наизусть, чтобы потом самой петь. Я ему дал сначала одну кассету, потом другую, он стоял и читал тексты эти. А еще стояла…
– Постой-постой, а чего это ты решил, что мужик этот приезжий? – спросил Кулешов, вытирая тыльной стороной руки пивную пену с губ.
– Так тут почти все на улице приезжие, если внимательно приглядеться. Москвичам–то, что тут делать? Ну, а у этого мужика плащ на руке висел, такой стеганный, блестящий, темно-зеленый, кажется. А погода, видишь, уже дней пять как жарит.
– Допивай пиво, идем, быстро, – голос Кулешова резанул сталью.
– Куда идти–то? – выпучил глаза Костя.
– К твоему торговому месту, куда же еще? А ты что подумал? В тюрьму тебе рано еще. Кулешов резко поднялся и, не оглядываясь, пошел к пустым стеллажам.