Топот медный
Шрифт:
И ни один сустав не сдавлен
Блестящих колец чешуи.
(А. Блок)
Медный Всадник, как известно, попирает змею - символ невежества и мрака. Таково обычное толкование. Однако, когда всматриваешься в памятник, змея не кажется попираемой, она разлеглась спокойно и привольно у ног коня и вписывается в ансамбль памятника, как неотъемлемая составная часть.
Так воспринимал памятник и молодой Маяковский, посвятивший Медному Всаднику юношеское стихотворение "Трое медных". "Третий медный" - ложь, демагогия и коварство - всегда являются неотъемлемой частью решительно всякого государства.
Человек, сделавший больше всего для возвышения и славы Русского государства - Петр I - действительно, побратался со Змием (и напрасно наши историки забывают мрачные страницы из жизни великого преобразователя России. Ленин называет варварскими методами методы, которыми Петр
Другой человек, сделавший больше всего для возвышения и славы Советского государства - Сталин - тоже побратался со змием (об этом непрестанно говорят его недавние соратники).
Всматриваясь в исторические судьбы государства, мы видим, что оно играет в истории двоякую роль. С одной стороны, государство - это необходимый фактор человеческой жизни на протяжении многих тысяч лет, без существования государства было бы невозможно станов-ление национальностей, развитие культуры, нормальная жизнь народов. С другой стороны, государство всегда является орудием классового господства,- и бесспорной заслугой В.И. Ленина является научное обоснование этого положения в его книге "Государство и революция" (эта книга - лучшее из всего, что было написано им о государстве). Следует, однако, сказать, что государство не только орудие классового господства. Оно является также и орудием власти небольшой группы людей, конкретно осуществляющих власть (государственных чиновников). Спецификой государства и его главным отличием от других областей человеческой деятельно-сти является нарочитая неясность его функций, благодаря чему лишь очень тонкая черта отделяет нормальное функционирование власти от ее злоупотребления. Соответственно с этим и отношение к государству. Священное Писание всегда было двойственным: Священное Писание, Христос и Его церковь признают государство как исторически образовавшуюся функцию, без которой не может существовать человечество. В то же время Священное Писание и Церковь не делают себе никаких иллюзий в отношении внутренней сущности государства. Вот, например, как описывает возникновение государства в Израиле Первая Книга Царств (это очень характерные страницы, которые, между прочим, цитировали декабристы в своем "Катехизисе").
"И собрались все старейшины Израиля и пришли к Самуилу в Раму и сказали ему: вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак, поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как и прочих народов. И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу. И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что он говорит тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб я не царствовал над ними. Как они поступают с того дня, в который Я вывел их из Египта, и до сего дня, оставляли Меня и служили иным богам: так поступают они с тобой. Итак, послушай голоса их; только предстань им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними. И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя; и сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами; сыновей ваших он возьмет и приставит их к колесницам своим и сделает всадниками своими и будут они бегать перед колесницами его; и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками и чтоб они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему конское оружие и колесничный прибор его. И дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы. И поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет и отдаст слугам своим. И от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим. И рабов ваших и рабынь ваших и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет, и употребит на свои дела. Он мелкого скота вашего возьмет десятую часть и сами вы будете ему рабами. И восстанете тогда от царя вашего, которого вы выбрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда. Но народ не согласился послушать голоса Самуила и сказал: нет, пусть царь будет над нами. И мы будем, как прочие народы: будет судить нас царь наш и ходить перед нами и вести войны наши. "И выслушал Самуил все слова народа и пересказал их вслух Господа. И сказал Господь Самуилу: "Послушай голоса их и поставь им царя"." (Первая книга царств. Гл.8,4-22).
Между тем вся история двух царств - Израиля и Иудеи, - есть история розни между царями и "мужами Божими", начиная с пророка Ильи.
Суровыми обличениями иудейских царьков наполнены книги пророков и Евангелие. Расправа над Иоанном Крестителем. Горькие слова Христа, направленные против Ирода ("Скажите этой лисице", - прямое оскорбление Величества) и, наконец,
формула отвержения самого принципа монархии: "Он же сказал им: цари господствуют над народами и владеющие ими благодетелями называются; а вы не так, но кто из вас больший, пусть будет как меньший, и начальствующий как служащий". (Лк. 22, 25-26). Классическая формула демократии и больше того анархии.История апостольской проповеди (несмотря на объявленный апостолами Петром и Павлом принцип лояльности по отношению к императору) является историей сплошного конфликта между первыми христианами и государством. Точно так же и святители "золотого века" церкви: Афанасий Великий, Василий Великий, Иоанн Златоуст находились всегда в конфликте с монархами. Русская церковь тоже знала отважного святителя - тираноборца Митрополита Филиппа.
Заслуживают глубокого уважения люди, стоявшие у истоков старообрядческого движения Протопоп Аввакум, боярыня Морозова, княгиня Урусова, протестовавшие против вмешательст-ва властей в религиозную жизнь: в этом смысле они в своей неправоте были ближе к Христу, чем Патриарх Никон со всеми своими правильными переводами с греческого, которые он внедрял, опираясь на грубую силу. Все это в полной мере применимо и к сектантам, гонимым до революции полицией. В этом смысле они в своей неправоте были ближе к Христу, чем Патриарх Никон со всеми своими правильными переводами с греческого, которые он внедрял, опираясь на грубую силу. Всё это в полной мере применимо и к сектантам, гонимым до революции поли-цией.
Это всё относится к прошлому, - но, к сожалению, наша Церковь продолжает нести за собой тяжелый груз прошлых ошибок. Как известно, со времен Петра I наше высшее духовенст-во, предав забвению принципы святых отцов, полностью подчинилось государству и стало лишь придатком государственного аппарата.
Эту дореволюционную традицию унаследовала от своих предшественников и нынешняя наша иерархия. Этим и объясняется появление на страницах "Юманите" позорного документа - интервью Митрополита Никодима, в котором содержится лживое отрицание всем известных фактов.
Международная общественность справедливо не обратила никакого внимания на это заявление Митрополита. Это же самое следует сказать и о заявлении Митрополита Пимена, хотя оно сформулировано в несколько более приличных выражениях, чем интервью Митрополита Никодима*.
* Ныне Патриарх Московский и всея Руси. Митрополит Никодим умер в сентябре 1979 г., находясь с визитом в Риме.
* * *
Месяца два назад я получил письмо от архиепископа Киприана. Владыка в этом письме выражает недоумение по поводу моих убеждений и говорит, что у меня нет ясного идеологиче-ского лица. Это напомнило мне мое пребывание в лагере под Салаватом (в Башкирии). Это было в январе 1956 года, и я находился в окружении бывших старост и полицаев. Я состоял в бригаде разнорабочих, которые занимались чисткой снега. Однажды во время перекура я поразил своих товарищей по несчастью тем, что в резких выражениях осудил фашизм. "Так, значит, ты хочешь, чтоб мы все сидели в лагерях?" Нет, я этого не хочу.
– Так чего же ты хочешь?
– с недоумением спросило меня несколько голосов.
Так, видимо, и архиепископ Киприан никак не может понять, что можно быть прогрессив-ным человеком и не одобрять раболепства перед учреждением, которое в быту обычно называется "органы".
Между тем мои убеждения предельно ясны. Это убеждения всех честных людей. Я безоговорочно признаю функцию государства в следующих трех сферах:
1. Охрана границ СССР и оборона страны.
2. Наказание уголовных преступников: убийц, воров, грабителей, хулиганов, лиц, виновных в преступлениях против нравственности, и шпионов.
3. Руководство хозяйственной жизнью.
Все остальные сферы человеческой жизни не имеют к государству никакого отношения, и государству не должно быть до них решительно никакого дела. Особенно нетерпимо вмешатель-ство государства в какой бы то ни было форме в споры религии и атеизма. Чем скорее государ-ство перестанет вмешиваться в эти споры, тем будет лучше и для религии, и для атеизма, и для самого государства.
Мы счастливы отметить, что нашу точку зрения разделяют и многие честные коммунисты.
Не говоря уже о Марксе и Энгельсе, всегда утверждавших, что религия есть частное дело для государства, - мы имеем в последнее время ряд подобных заявлений от очень авторитет-ных лиц: Морис Торез в своем заявлении Канадскому телеграфному агентству 15 апреля 1964 г. выразил свое осуждение гонений религии, имеющих место в СССР, и особо осудил доклад Председателя Идеологической комиссии при ЦК КПСС Л. Ильичева.
"Для нас, - заявил Торез, - свобода религии - это вопрос не тактики, а принципа".