Чтение онлайн

Редакция «Домашнего чтения»,

Веллингтон-стрит, 16, Стрэнд,

в среду вечером, 21 июля 1852 г.

Дорогой Янг!

Я внимательно прочитал все рукописи, которые прилагаю, но, к прискорбию моему, вынужден сказать, что не могу их использовать. Они не обладают ни одним качеством, необходимым для «Домашнего чтения». Написаны они весьма неплохо, не без дамского изящества, но нет в них ни оригинальных наблюдений, ни обаяния формы, ни четкой целеустремленности, ни выразительной краткости, которые отличали бы их от сотен и сотен подобного рода опусов, постоянно наводняющих редакцию. Рассказ «Лев и спаниель» вовсе не нов, как полагает автор,

и с успехом мог бы быть изложен на двух страницах вместо десяти. (К тому же, конечный вывод предполагает, как нечто несомненное, что лев чрезвычайно смелое животное, тогда как современные ученые имеют все основания это оспаривать.) «Цапля» — самый заурядный очерк, в котором читателю не сообщается ничего нового. Он мог бы быть принят, если бы тема была изложена красочно и оригинально.

Те же возражения, почти в равной степени, вызывают «Победы любви». «Сельский дом» и «Брат и сестра» — рассказы для детей и ни в коей мере не подходят для нашего издания, предназначенного для столь широкого круга читателей, — издания, неуклонно стремящегося подавать каждый материал таким образом, чтобы он одновременно представлял интерес для разных категорий читателей с разными умонастроениями.

Я подробно останавливаюсь на всех этих скучных мелочах потому лишь, что Вы, заинтересовавшись рукописями, как-то выделяете их из обычной категории, и еще потому, что заинтересовали меня рассказом об их авторе. Я думал о том, какой журнал мог бы их использовать, но не могу предложить ни одного издательства (имеющего возможность и желающего заплатить за них), которое бы их приняло. Сочтут ли возможным использовать их такие издатели, как Дартон и Кo на Холборн-хилл или Гаррис в Сент-Полс Черчъярд — весьма сомневаюсь и, честно говоря, не могу надеяться на лучшее. Быть может, я ошибаюсь, и тогда буду весьма рад узнать, что это так.

Если бы Вы видели корзину моего помощника, набитую подобными произведениями, поступившими в редакцию всего за одну неделю, вы бы не удивлялись — если удивляетесь теперь, — почему я испытываю тяжкое чувство ответственности, поощряя писателя, не имеющего достаточных данных для литературного поприща.

Ваш, дорогой Янг, преданный и верный друг.

P. S. Если эта дама пожелает послать мне еще что-нибудь через Вас, я прочту материал с готовностью и искренним желанием принять его (так же, как и эти рукописи), если это будет возможно.

Дувр, Кэмден-кресчент, 10,

22 июля 1852 г.

Дорогая Мэри!

Поистине чудесное письмо от Вас. Описание семейства просто изумительно. Я должен ответить тем же, чтобы доказать, как оно мне понравилось.

Второго сентября собираюсь поставить «Обессиленного» в Манчестере. Подумайте только! С другой Мэри!!!

Как я произнесу: «Дорогой Джо, если вам так угодно!» Голос может солгать, но сердце… сердце, мистер Вурцель, останется безучастным.

Дорогая Мэри, в отношении Дувра Вы не совсем справедливы. Правда, город не слишком в моем вкусе, чересчур шумливый и до приторности светский. Но зато прекрасное море и очаровательные прогулки. К Фолкстону ведут две дороги — обе поразительно хороши. А какие повсюду холмы и долины, и проселочные дороги, и множество всего прочего. Скажу Вам по секрету: не вполне уверен, нравилась ли мне прежде и понравится ли в будущем какая-либо книга так, как «Копперфилд». Но тем не менее я предвижу несколько очень хороших мест в «Холодном доме». Уотсон, когда я видел его в последний раз, ухватился за рождественские спектакли, как за якорь спасения. И тогда! О восторг! Но успокойся, мое трепещущее сердце. Сегодня один из моих, как я их называю, бродяжьих дней, перед тем как погрузиться в работу. В такие дни я всегда словно бы ищу то, чего не нашел в жизни и, быть может, найду только через несколько тысячелетий в каких-то других краях совсем другой планеты. Кто знает? Но я не хочу этим настраивать Вашу пасторальную свирель на грустный лад. Я отправляюсь на поиски по Кентерберийской дороге, среди хмельников и фруктовых садов.

Всегда преданный друг Ваш

Джо.

Ливерпуль, отель «Адельфи»,

2 сентября 1852 г.

…Если бы Вы только видели сегодня открытие Бесплатной Библиотеки в Манчестере! Столь благородное начинание, осуществленное с таким умом и скромностью, столь поразительно рассчитанное на то, чтобы создать гармонию между одной частью этой ужасной машины — огромного рабочего города и другой его частью. Вчера вечером мы выступали… перед четырехтысячной аудиторией…

Понедельник,

11 октября 1852 г.

Сэр!

По возвращении из города я нашел письмо, которое Вы любезно адресовали мне, как полагаю, — дата на нем не указана, — несколько дней назад.

Я отношусь к памяти Гуда с той же глубокой нежностью, какую испытывал к нему самому. Однако я не слишком одобряю посмертные почести в виде памятников, и мне было бы чрезвычайно неприятно увидеть опубликованным задуманное Вами обращение, особенно когда я вспоминаю встретившее отклик другое обращение, опубликованное после смерти Гуда. Полагаю, что я лучше выполню свой долг перед покойным другом и лучше выражу ту любовь и уважение, с которыми я его вспоминаю, если откажусь поддерживать какие-либо начинания, которые Вы (несомненно, с самыми благородными целями и побуждениями) предлагаете. Мне доставит горестное удовлетворение внести свою лепту на сооружение простого надгробия над прахом большого писателя, которое должно быть столь же скромным, сколь скромен был усопший, и я считаю ошибкой сооружение иного вида памятников на месте его земного упокоения.

Остаюсь, сэр, Вашим покорным слугой.

Булонь, Отель де Бэн,

четверг, 12 октября 1852 г.

Дорогой Уилс!

Я еще не получил номера, о котором Вы упоминаете в Вашем письме, датированном вчерашним днем. Я просмотрю его, как только получу.

О рождественском номере я размышлял, но не слишком успешно, потому что постоянно был занят (и занят до сих пор) «Холодным домом». Предполагаю вернуться домой в воскресенье или в понедельник, — как позволит работа, после чего мы сразу же устроим в редакции обед и побеседуем о номере, — с тем чтобы Вы уже могли распределить задания.

Недостаток поэмы Принса [242] , помимо ее литературного убожества, заключается еще и в том, что она чересчур громко подпевает одной весьма удобной идее (изрядно докучавшей нам со времен беспорядков на континенте), внушая нам, что человеку надлежит кротко и смиренно сидеть в своем углу, как бы с ним ни обращались. Поэме не хватает страстного призыва ко всем правителям предоставить людям возможность сохранять спокойствие, хотя бы тем, чтобы эти правители справедливо и хорошо ими управляли. А здесь мы видим нечто иное, как образец политического морализирования. И не думайте, что следует подлаживаться под вкусы какой-то особой группы наших читателей. Я всегда считал такую тактику величайшей ошибкой.

Передайте Томасу, что я считаю его статью о хмеле отличной [243] . Он сумел уловить нужный нам тон, и уловил его очень тонко.

Что касается темы о Мосте, то, я думаю, следует зайти в Темзенскую полицию. Смутное чувство подсказывает мне, что из этого может получиться отменный материал. Пожалуйста, займитесь и этой ветвью нашего древа среди всех прочих ветвей.

О Гильдии

Я надеюсь, Гай [244] не дал Вам нанять Ковент-гарден, потому что наш просцениум будет там выглядеть настолько смехотворным, что Пика засмеют наши же плотники.

О себе

Чепмену я напишу. Пожалуй, я не соглашусь подписаться на проектируемый памятник Гуду, потому что не одобряю такого рода посмертных почестей.

Булонь, Отель де Бэн,

среда вечером, 13 октября 1852 г.

Дорогой Уилс!

Я получил номер после обеда, когда мое письмо уже было отправлено, и прочитал его.