Том 18. Счастливчик
Шрифт:
— Через десять минут молитва, — обращается он к мальчикам, — извольте одни стать в пары и идти в зал. Мне надо видеть инспектора.
В минуту Счастливчик окружен тесным кольцом его новых приятелей.
— Вот так новичок! — звучит задорный голос над самым ухом Счастливчика, — ждали мальчика, а он, нате-ка, девчонка!
— Не девчонка, а овца! Овца… Бэ-бэ-бэ-бэ!
— Просто лохмач какой-то!
— Овчарка!
— У моей сестры точно такая кукла! Нечесаная!
— Здравствуй, Перепетуя Акакиевна! Длинноволосая девица!
Кольцо мальчиков сжималось все теснее и теснее вокруг оторопевшего
Мальчики не унимались. То здесь, то там слышались восклицания:
— Клоп какой-то!
— Лилипут! Карлик!
— Блоха!
— Козявка!
— Братцы, да это тот самый, что так смешно у «Арифметики» экзаменовался.
— Ей-ей, он самый!
— Как тебя зовут? Эй, ты, Лилипутик!
Кира обернулся. Перед ним стоял мальчик, высокий, тонкий, с маленькими мышиными глазками. Около него теснились другие мальчики: черненькие, беленькие, рыженькие, большие и маленькие, и все до единого крупнее, старше и сильнее его, Киры.
Высокий мальчик сразу не понравился Кире: глаза бегают, губы тонкие, злые.
— Ты Москву видал? — спрашивает высокий мальчик.
И не успевает Кира ответить, как руки мальчика крепко охватывают его голову, и Счастливчик поднимается на воздух.
Ему очень больно.
— Вот тебе Москва! Вот тебе Москва златоглавая! — кричит Кире в лицо высокий мальчик.
— Оставь сейчас же новенького в покое! — раздается звонкий голос, и из-за спин товарищей выскакивает плечистый, рослый крепыш с румянцем во всю щеку и с широким, открытым лицом. — Слушай, Подгурин, если ты тронешь еще раз малыша, я тебе так залимоню!
Краснощекий хватает за ухо мучителя Киры и, раскачивая его, приговаривает:
— А вот тебе и задаток пока. Не тронь в другой раз новичка, не тронь, не тронь!
— Отстань, мужик! — извиваясь, как угорь, кричит в бешенстве Подгурин. — Помидор Иванович, отвяжись!
Краснощекий смеется:
— Ага, не нравится! Будешь знать как маленьких мучить. Вот я тебя!..
— Помидор Иванович, что ты за овцу заступаешься? Ради девчонки какой-то лохматой товарищей обижаешь! — раздается чей-то голос.
Одновременно с этим Кира громко вскрикнул. Кто-то больно и сильно ущипнул его за руку.
Слезы мгновенно застлали глаза Киры.
"За что? За что они мучат меня?" — вихрем пронеслось в его головке, и ему нестерпимо захотелось домой, назад, к бабушке, Ляле, няне, туда, где все так любят, нежат и ласкают его, Киру.
Краснощекий Помидор Иванович заметил слезы.
— Пожалуйста, не реви, малыш, — произнес он дружески, хлопнув по плечу Киру и, повернувшись к товарищам, поднял кулак, внушительно потряс им в воздухе и крикнул:
— Кто из вас посмеет коснуться малыша, тому я такой фонарь поставлю, что на всю гимназию светло станет! И это так же верно, как то, что зовут меня Иван Курнышов!
Прозвучал звонок к молитве. Появился старенький подслеповатый воспитатель, которого вся гимназия поголовно звала «дедушкой», и повел мальчиков в зал на молитву.
Курнышов очутился в зале позади Счастливчика и зашептал
ему в затылок:— Эй, ты, Лилипутик, ты не бойся наших ребят… Небось, теперь не полезут!.. Кулаки у меня здоровенные, что твое железо. Заступлюсь так, что небу жарко станет. Только не плачь. Терпеть не могу ревунов и кисляев. Слыхал?
Счастливчик обернулся, взглянул на мальчика и тут только заметил, что лицо его очень знакомо.
"Вспомнил! Вспомнил! — поймал себя на мысли Счастливчик, — это тот самый мальчик, который назвал меня в день экзаменов лохматой собачонкой".
Кира внимательно оглядел своего нового друга, так неожиданно выступившего в качестве его защитника. Светлые, ясные глаза, вздернутый нос, весь в веснушках, наголо остриженная голова, румяные щеки, широкие, сильные и крепкие плечи — вот кого увидел Счастливчик позади себя.
Кира не знал, нужно ли ему ответить что-нибудь на вопрос мальчика или нет, но в это время раздался голос старого воспитателя:
— Тише! — и все смолкли.
Около Киры стоял небольшой рыженький мальчик с постоянно подмигивающими подслеповатыми глазами, усердно чистивший себе пуговицы вместо того, чтобы креститься.
— Как тебя зовут? — услышал Счастливчик вопрос подслеповатого мальчика и не успел ответить, как тот добавил просяще: — Если у тебя есть перья, марки, пузырьки, разные старые замки, тетрадки, ты, пожалуйста, мне их давай — я собираю.
— Гарцев! Попрошайка! Он всякую дрянь как сорока в свое гнездо тащит! — услышал с другой стороны Кира. Он живо обернулся и увидел красавца мальчугана, синеглазого, темнокудрого, с ямками на щеках.
— Меня зовут Ивась Янко. Будем знакомы, — произнес, протягивая Кире руку мальчик. — По прозвищу Хохол, потому что я родился в Ромнах, в Малороссии. Понял?
Счастливчик кивнул в ответ и хотел было заговорить с синеглазым мальчиком, но неожиданно окончилась молитва, подошел воспитатель и повел всех в класс.
Глава 3
На большой черной доске в классе было написано мелом: "Первый урок — арифметика, второй — Закон Божий, третий — пение, четвертый — география, пятый — русский". А внизу детскими каракулями значилось: "Шестой — китайский язык на японском наречии, а потом от ворот — поворот, марш по домам, приказал начальник сам".
Мальчики читали расписание уроков говорили:
— Это Янко! Непременно Янко! Он последний вышел из класса! — горячился Подгурин.
— Ну, ты, «Верста», потише!.. Длинный, в потолок ушел, а такого простого правила не знаешь, чтобы не выдавать товарища, — грозно прикрикнул на него как из-под земли выросший Помидор Иванович.
— Мужик! Сапожник! У него отец сапожник! — презрительно крикнул Подгурин.
— Мой папа прежде всего честный рабочий человек, — горячо отвечал Курнышов. — И я могу только гордиться таким отцом. А чтобы ты много не разговаривал, так вот же тебе!..