Чтение онлайн

Направлено против Ф. В. Булгарина, в то время издателя газеты «Северная Пчела» и ряда других изданий.

«Откуда взял Василий непотешный…»*

При жизни поэта не печаталось. Вошло в акад. изд. Соч. Баратынского (1914), под ред. М. Гофмана. Извлечено из письма П. А. Вяземского к А. И. Тургеневу и В. А. Жуковскому от 6 января 1827 г. (Архив бр. Тургеневых, вып. 6, т. I, стр. 56).

Здесь, вместе с стихотворениями «Наяда» и «Хотите ль знать все таинства любви», приводится в качестве последней литературной новинки.

(1) «Василий непотешный» – Василий Львович Пушкин (1767–1830), карамзинист старшего поколения.

Был объектом постоянных шуток своих молодых литературных единомышленников, ставивших его произведения не выше стихов Шаликова. Исключением являлась его поэма «Опасный сосед» (1811), которая по фривольности своего сюжета не была напечатана, но получила широкое распространение в списках и высоко ценилась современниками.

«Хотите ль знать все таинства любви?..»*

При жизни поэта не печаталось. Вошло в акад. изд. Соч. Баратынского, под ред. М. Гофмана. Извлечено из письма Вяземского к Тургеневу и Жуковскому 1827 г. (см. примечание к предыдущему стихотворению).

«Убог умом, но не убог задором…»*

При жизни поэта не печаталось. Публикуется впервые в изд. Соч. Баратынского, под ред. Ю. Верховского («Academia»).

Автограф (Истор. музей, собрание В. Г. Орлова) представляет собой тщательно зачеркнутый текст за № XVI на одном листе с автографами других стихотворений Баратынского. Некоторые зачеркнутые слова читаются не с полной уверенностью. Так в ст. 3, может быть, вместо «мерным» следует «скверным».

Направлено на А. Н. Муравьева (см. примечание к стихотв. «Не бойся едких осуждений») и имеет общую тему с эпиграммой Пушкина «Лук звенит, стрела трепещет». Обе эпиграммы написаны в 1827 г. по поводу неловкости Муравьева в доме З. А. Волконской, отбившего руку у гипсовой статуи Аполлона и тут же написавшего на статуе стихотворный экспромт.

Баратынский зимой 1826–1827 гг. посещал дом Волконской и мог быть, как и Пушкин, свидетелем этого происшествия.

Она*

Впервые в «Славянине» 1827 г., ч. II, № XX, стр. 293. При жизни поэта не перепечатывалось, вошло в собрание сочинений Баратынского изд. 1869 г.

Возможно, что стихотворение относится к жене Баратынского, женщине, по замечанию Вяземского, «любезной, умной и доброй, но не элегической наружности». Ей адресованы стихотворения: «О, верь, ты, нежная, дороже славы мне», «Своенравное прозвание» и сказка «Переселение душ» (см. заключение – «Что я прибавлю, друг мой нежный»).

Из письма Н. В. Путяте*

При жизни поэта не печаталось. Вошло в акад. изд. Соч. Баратынского (1914), под ред. М. Гофмана. Известно из письма 1827 г. Баратынского к Н. В. Путяте (автограф в Мурановском Архиве, напечатано в изд. Соч. Баратынского, 1884, стр. 513). Николай Васильевич Путята (1802–1877), близкий друг Баратынского, впоследствии вошедший в его семью, жеенившись на сестре жены Баратынского (см. о знакомстве с Путятой в биографической статье).

На некрасивую виньетку*

Печатается по копии Н. Л. Баратынской (Пушк. Дом Акад. Наук). Впервые – в «Моск. Телеграфе», 1827, ч. 15, стр. 5, под заглавием «Журналист Фиглярин и Истина». В тексте вместо «Фиглярин» – «Зоилов».

Эпиграмма направлена на Ф. В. Булгарина. Речь идет о виньетке на титульном листе «Сочинений Фаддея Булгарина» 1827 г. (см. ее воспроизведение в т. I). Виньетка имеет свой комментарий в предисловии Булгарина «„Истина и Сочинитель“ (предисловие

в лицах)»: «Цель трудов моих – польза и удовольствие моих сограждан. Достигнули сей цели – это решат они, а мое дело стремиться к ней. Я служу Истине; она наставит и защитит меня!.. Вдруг кабинет Сочинителя озарился приятным светом, наподобие утренней зари; он в изумлении оглянулся и видит женщину, прекрасную, как идеал Поэзии. Она была облечена в белую полупрозрачную одежду и сладостно улыбалась. „Ты назвал меня своим служителем, – сказала она, – и я пришла навестить тебя“. – Сочинитель: „Неужели ты… Истина?“ – Истина: „Точно так“».

Датируется по времени выхода издания сочинений Булгарина, поступившего в продажу в мае 1827 г.

Эпиграмма («Поверьте мне – Фиглярин-моралист…»)*

Впервые – в альманахе «Денница» на 1831 г., стр. 137, вместе с эпиграммой Вяземского «Не то беда, Авдей Флюгарин…» под общим заглавием «Эпиграммы» и без подписи.

(1) «Фиглярин» – Ф. В. Булгарин (см. эпиграмму на него 1827 г. «На некрасивую виньетку» и примечание к ней).

Принадлежность эпиграммы Баратынскому, а также и обстоятельства, которыми она была вызвана, устанавливаются письмом М. Погодина к С. Шевыреву от 28 апреля 1829 г. Погодин писал: «Полтава Пушкина вышла, но принята холоднее, чем заслуживает. У Пушкина публика вычитает теперь из должных похвал прежние лишние. Гораздо более шуму в Петербурге сделал „Выжигин“ Булгарина. Булгарин почитает себя соперником теперь одного Пушкина и выступил против его „Полтавы“ с ужасно нелепою статьею… Киреевский писал против него для Галатеи… Баратынский написал презлую эпиграмму на него: „Б. уверяет нас, что красть грешно, лгать стыдно“» («Русск. Архив», 1822, т. III [кн. 5], стр. 72–80). (Статья, о которой говорит Погодин, «Разбор поэмы „Полтава“, соч. Александра Сергеевича Пушкина», была напечатана в «Сыне Отеч.», 1829, ч. 15 и 16. Возражение на нее – «О разборе „Полтавы“ Пушкина» в «Сыне Отечества», появилось в № 17 «Галатеи» за тот же год.)

Следует думать, что в свое время, т. е. в начале 1829 г., эпиграмма не была опубликована из тактических соображений, под давлением Пушкина, не желавшего еще в это время обострять отношения с Булгариным.

Наступление на Булгарина со стороны Пушкина и его литературных друзей развернулось только в следующем, 1830 г., в связи с изданием «Литературной Газеты». В это время в общем потоке полемических выпадов против Булгарина и эпиграмм на него появилась и эпиграмма Баратынского.

Эпиграмма («В восторженном невежестве своем…»)*

Впервые – в «Сев. Цветах» на 1830 г., стр. 7, с подписью «Баратынский».

Эпиграмма направлена против Н. А. Полевого в связи с разгоравшейся в конце 1829 – начале 1830 г. полемикой вокруг первого тома его «Истории русского народа». В этом труде, так же как и в предварившей его появление «Философической статье о русской истории» («Моск. Телеграф», 1829, ч. XXVII, № 12, стр. 467–500), Полевой с позиций новейшей западной буржуазной исторической школы (Гизо, Нибур), в противовес летописно-придворному характеру «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзина, выдвигал программу научного изучения социальной истории «русского народа». С резкой критикой Полевого в защиту Карамзина выступила «Литературная Газета». Рассматривая полемику с Карамзиным как незаконное посягательство на авторитет «знаменитого историографа», «Литературная Газета» обвиняла Полевого в невежестве и довольно прозрачно намекала на его «низкое» купеческое происхождение. Об этом же говорит и Баратынский в словах: «На свой аршин он славу нашу мерит», имея при этом в виду оспариваемую Полевым литературную «славу» Карамзина.