Чтение онлайн

К имени Твоему пою. Имени Твоему, Господи, говорит, я буду петь на гуслях моих, то есть, Тебе с великою радостно сердца моего.

50. Величаяй спасение царево. Пред сими словами подразумевается слово, Господи, а за сим: увеличивающий многократно спасение царей; иначе: Ты, Господи, неоднократно подаешь мне—царю— великое и чудное спасение.

И творяй милость христу (помазаннику) своему. Ты, Господи, говорит, делаешь мне милость, помазав меня своим повелением в царя над Израилем.

Давиду и семени его до века. Сказав выше о царе и несколько ниже о помазаннике (христе), по сей причине он теперь сказал и имя царя и помазанника, то есть, Давида. Итак слова о том, что милость дается просто от Бога, приличны и царям иудейским, происходящим

от рода Давидова; а что сия милость дается до века, то это по Феодориту не соответствуете царям от Давида. Ибо по возвращении иудеев из плена Вавилонского, начальствовавший над ними из рода Давидова только один, Зоровавель, не оставил наследников своего княжества. Итак, остается отнести оные слова к Иисусу Христу (коего царству не будет конца), как семени Давидову; ибо матерь Его происходила из рода Давидова. Почему и Евангелист Матфей сказал: Книга рождения Иисуса Христа, сына Давидова (Матф.1, 1). Бог Слово сотворил с Иисусом Христом милость, поелику соединился с Ним лично и обоготворил Его по человечеству. *)

*) Никита в Катенах говорит: Ты творишь милость и верному народу, который, будучи помазан Духом, называется помазанным. Тот же народ называется и Давидом, как близкий к семени Давида, то есть, помазанника. А семенем верного народа называются научившиеся от него благочестию. Cие семя будет сохранено до вика, ибо род верных не оскудеет никогда, поелику Бог милует и хранит его. А что и Христос называется Давидом, cиe сказал Бог всем чрез Иезекииля: и восставлю над ними одного Пастыря, который упасет их—раба моего Давида, и будет им Пастырем, и Я— Господь—буду им в Бога, и Давид—князь среди их. Я, Господь, сказал это (Иезек.34, 23). И опять: и раб мой Давид—князь среди их—будет один Пастырь над всеми... и Давид раб мой—князь до века (Иез.37, 24).

В конец псалом Давиду

И этот псалом имеет надпись: «к концу». Потому что Давид сочинил его в старости, когда имел в виду конец жизни. Или сказано: к концу, потому что пророчествует о том, что сбылось в конце времен. Ибо он заграждает здесь, по словам Афанасия, безбожие тех пустословов, которые смели говорить, что не Бог сотворил все, но само собою произошло. *)

*) У Феодорита сказано, что Давид излагает здесь три закона: первый естественный, чрез тварь проповедующий о Творце; второй данный Моисеем, доставляющей большее познание о Творце охотно внимающим ему;—третий благодатный, совершенно очищающий души и освобождающий от настоящего тления. Посему то этот псалом и конец нам указывает, предвозвещая о новом завете в конце.

Ст. 1. Небеса поведают славу Божию. Неодушевленные, говорит, небеса, вместо голоса употребляя прекрасный и величественный свой вид, проповедуют всегда и всем славу и величие сотворившего их Бога. Ибо и Соломон сказал: «из величия и красоты творений по соответствию созерцается зиждитель бытия их» (Пр.13, 5). И кто взирает на такое величие, состав, красоту, положение и другие естественные свойства неба, должен верить творческой силе Бога, хотя бы был у него один учитель—вид неба. *) Небесами он называет первое небо, находящееся выше тверди; а употребил оные во множественном вместо единственного, как говорят Златоуст и Феодорит, по обыкновению еврейского языка, который иногда во множественном, а иногда в единственном именует небо. Потому что хотя первое небо и невидимо для нас, однако из видимой тверди мы можем чрез умствование заключить о бытии и оного. **) Или под именем небес разумеет одну только твердь, так как она одна только подлежит зрению: и тогда следующий, второй, стих будет изъяснением первого сего стиха. ***)

*) Почему и Феодорит пишет: Одной видимой красоты и величия небес достаточно для того, чтобы возвестить о силе Творца. Ибо, если рассматривающий величайшее и прекрасное здание, удивляется строителю, и видящий хорошо и красиво устроенное судно, составляет понятие о строителе корабля; и при виде изображения приходить на память живописец: то не гораздо ли более видимое творение ведет зрителей к Творцу.

**) Тот же Феодорит: Небо неба для Господа. Ибо видимое небо как некий покров устроено для земли; а высшее есть то для сего, что cиe для земли. Почему и называется оно небом неба и небесами небес. И города у нас иные имеют двойное наименование. Так мы называем Тарс и Тарсы, и это один город; и Фива и Фивы—один и тот же город. Так древние Микину называли Микинами—во множественном числе, а разумели один город.

***) Василий Великий сказал о числе небес: Любомудрствовавшие о небе представляют одно небо.., но мы столь далеки от неверия касательно второго, что необходимым полагаем и третье, коего

видеть удостоился блаженный Павел.— Златоуст также: Не сказал: вещают, но проповедуют, то есть, учат и других и имеют учениками (весь) род человеческий, предлагая вместо письмен естественную свою красоту и всем доставляют возможность проходить в них, как бы в книгах находящееся учение о силе и премудрости Божией. Проповедуют небеса, по словам Нисского, славу Божию могущим от них восходить умом к художеству Творца, которого творческий взор открывается чрез стройное круговращение (неба), служащее вместо слова для сведущих. Почему Златоуст опять сказал: когда увидишь красоту, величие, толикую продолжительность, светлость и, совокупив все это, прославишь Творца: то небо возвестит cию славу, воспользовавшись твоим языком и даст голос слышимый всеми... Ибо не небо само, издавая голос, прославляет Бога, но приводит других к сему своим видом, и однако ж оно называется проповедующим славу Божию. Так и имеющие чудную жизнь, хотя и молчат, прославляют Бога, при прославлении зa них Бога другими. В высшем смыслов под небесами разумеются Апостолы, как проповедавшие славу Христа; а под твердью церковь верующих. И в другом месте Златоуст называет небо величайшею книгою и для простых и для мудрых.

Творение же руку Его возвещает твердь. Если, как мы сказали, второй сей стих служит к изъяснению выше сказанного первого; то следует, что то самое, что выше названо небом, здесь означается твердью; и что там проповедуют небеса, то здесь, по его словам, возвещает твердь; и что выше разумел под славою, то здесь разумеет под творением рук. Кратко сказать: Давид говорит, что и одно видимое небо достаточно учит о великом деле сотворившего его Бога. Ибо cие великое художество Бога он назвал славою и творением рук.

3. День дни отрыгает глагол. Если бы мир создан был, или совершал свои действия сам собою, то дни и ночи не могли бы сохранять свои пределы не смешанными. Но Бог столько промышляет о всем, что при великом благоустройстве творения первый день всегда представляется поучительным для второго, второй—для третьего и так далее, один для другого по самым пределам и порядку, которые даровал Бог каждому из них. Поелику один день как бы отрыгает, или изрекает слово другому, то есть повеление Божие о нем.

И ночь ночи возвещает разум. (познание). Что сказал выше о днях, то говорит здесь и о ночах. Ибо каждая ночь возвещает другой ночи познание, то есть наставление, о пределе и порядке, которые назначил Бог каждой, так что одна не делает ущерба и вреда другой, но в некотором порядке и разграничений иногда дни бывают больше ночей, а иногда ночи больше дней и опять иногда дни с ночами и ночи с днями бывают равны, сохраняя между собою справедливость и сообразность. Или словами: день отрыгает глагол и ночь возвещает разум, дает разуметь, что есть промысл Божий в творении, так как порядок есть учитель о промысле, т. е. учит, что есть промысл. Или можно разуметь слова сии еще иначе: день есть Отец, день также есть и Сын, по причине сияния одного Божества; день дню отрыгает слово, то есть, Отец говорил к Сыну, ибо сей сказал: «Я от Себя не говорил, но пославший Меня Отец, Он Мне заповедь дал, что сказать и что говорить» (Иоан.12,49). Опять ночь есть Христос по человечеству в сравнении с Божеством: Он возвещает богопознание людям. *)

*) Весьма прилично никоторые относили эти слова к тому времени, когда Сын сказал: Отче, прославь Твое имя, и когда пришел голос с неба: „прославил и еще прославлю." А ночь возвещает познание ночи, когда омраченный Иуда предал омраченным иудеям Господа, сказав: что мне дадите, и я вам предам Его? Весьма приятно и красиво и то, что присовокупляют и другие. День дню отрыгает слово—Гавриил говорящий Деве слова благовествования. И ночь ночи возвещает познание—змей советовавший о преслушании Еве. Еще: день дню отрыгает слово—Богородица, сказавшая Елисавете приветствие и поздравление и на оборот Елисавета Богородице. И ночь ночи возвещает познание—Христос, находившийся во чреве, как в мрачной ночи, дал познание о Себе Предтечи, носившемуся во чреве Елисаветы, как в темной ночи, почему Предтеча от радости взыграл. И Божеств. Златоуст: как две сестры, разделяющая между собою отеческое наследство при пособии весов нисколько не берут одна больше другой: так и ночь с днем о равной мере друг с другом и о соразмерном круговращении говорящие; и один из них, возбуждая нас на дело, а другая, успокаивая и возвращая зрению чрез укрепление его большую живость к принятию по прежнему лучей, уступают друг другу надлежащее количество часов. Почему и Григорий Богослов побужден был сказать о днях и ночах: так удивительны для нас приращение и убавление их и пусть скажу ничто и странное, cие равенство в самом неравенстве.