Чтение онлайн

– Прежде всего, – ответил Фабер на своем безукоризненном английском, вы могли бы дать указание своему подчиненному, чтобы он отвечал на вопросы, которые ему задают.

– Да, наверное, мог бы. Когда-нибудь я попробую это сделать. Чем могу ещё служить?

– В вашей стране, мистер Вульф, нет никакой дисциплины.

– Ну, я бы так не сказал. Здесь просто слишком много разновидностей дисциплины. То, что хорошо волку, для оленя – смерть. Мы подчиняемся дорожным полицейским и требованиям гигиены, но некоторые свободы нам очень даже по душе. Впрочем, я уверен, что вы пришли не для того, чтобы призвать к порядку мистера Гудвина. Даже и не пытайтесь, вам такая затея надоест очень быстро. Лучше выбросьте это из головы. Так что

же еще?..

– Я хочу убедиться, удовлетворяет ли меня ваша позиция и намерения в отношении мисс Нийи Тормик.

– Ну что ж, – масляным голосом произнес Вульф, стараясь держать себя в руках. – А что именно требует удовлетворения? Ваше любопытство?

– Нет. Мои интересы. В определенных обстоятельствах я мог бы подготовиться и объяснить свой интерес, и вы сочли бы выгодным для себя пойти мне навстречу. Я, конечно, наслышан о вашей репутации – и о методах тоже. Ваши услуги стоят дорого. Вы обожаете деньги.

– Да, я люблю деньги, и трачу их немало. Не хотите ли вы сказать, мистер Фабер, что я мог бы тратить и ваши деньги?

– Вполне возможно, если я вам заплачу.

– Совершенно справедливо. А каким образом я мог бы их заработать?

– Не знаю. Дело безотлагательное и требует осторожности и благоразумия. Я видел здесь полицейского инспектора – вы можете убедить меня, что вы сами – не тайный агент полиции?

– Трудно сказать. Мне же не известно, насколько легко вас убедить. Например, я могу дать слово, но я-то знаю, чего оно стоит, а вы – нет. А прежде чем я навлеку на свою голову трудности, чтобы сдержать обещание, я бы сам хотел кое в чем убедиться. Например, в вашей собственной позиции и намерениях. Ограничиваются ли ваши личные интересы только мисс Тормик, или они немного шире? И совпадают ли ваши интересы с её собственными? По крайней мере, не враждебны ли ей ваши интересы, как я полагаю, или вы не стали бы подтверждать её алиби, когда ей угрожало обвинение в убийстве. Конкретно, что это за интересы?

Рудольф Фабер посмотрел на меня, ещё больше сжал и без того тонкие губы и сказал Вульфу:

– Отошлите его из комнаты.

Я собрался было ехидно ухмыльнуться, зная, какой прием встречает подобное предложение, независимо от того, от кого оно исходит; но ухмылка замерзла на моем лице, когда я с превеликим удивлением услышал, как Вульф преспокойно произнес:

– Разумеется, сэр. Арчи, выйди, пожалуйста.

Я был так поражен и взбешен одновременно, что встал, собираясь уйти, без единого слова. Кажется, меня даже шатало от злости. Я уже почти добрался до двери, когда меня остановил донесшийся сзади голос Вульфа:

– Кстати, мы обещали позвонить мистеру Грину. Ты можешь воспользоваться телефоном в комнате мистера Бреннера.

Вот оно что. Я мог бы и сам догадаться.

– Хорошо, сэр, – ответил я и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь и сделал три шага в сторону кухни. Там, где я остановился, на левой стене, отделяющей от кабинета прихожую, висело порыжевшее от времени резное деревянное панно, состоящее из трех секций. Две боковые секции были прикреплены на петлях к средней. Я потянул на себя правую часть, немного нагнулся – поскольку панно висело на уровне глаз Вульфа – и заглянул в смотровой глазок, скрытый со стороны кабинета картиной с двумя отверстиями, закамуфлированными сеточкой. Я видел их обоих, Фабера в профиль, а Вульфа целиком – я имею в виду, лицо. Я слышал также и их голоса, немного натянутые, но было ясно, что оба продолжали пикировку, причем совершенно бессмысленную, и я отправился на кухню. На кухне Фриц, сидевший в носках, читал газету, а рядом на другом стуле лежали его тапочки – на случай, если его вызовут. Фриц поднял глаза и кивнул.

– Молока не хочешь, Арчи?

– Нет. Говори потише. Там отверстие не прикрыто. Вульф что-то замышляет.

– А! – глаза Фрица замерцали. Ему нравилась конспирация и всякие зловещие штучки.

– Подходящее дельце?

– Дьявольское

дельце. Прямо вторая мировая война. Она началась сегодня на Сорок восьмой улице. Лучше не разговаривай.

Я уселся на краешек стола на пару минут, судя по моим часам, после чего снял трубку внутреннего телефона и позвонил в кабинет. Ответил мне Вульф.

– Это мистер Гудвин. Мистер Грин говорит, что хочет потолковать с вами.

– Я занят.

– Я ему так и сказал. Он ответил – какого, мол, черта.

– Ты можешь изложить ему всю программу не хуже меня. А те отчеты, которые мы вчера получили…

– Я и это ему сказал. Он говорит, что хочет выслушать все от вас лично. Подключаю его к вашей линии.

– Нет, нет, не надо. Пропади он пропадом. Ты же знаешь – я не один, и разговор у меня конфиденциальный. Попроси его не вешать трубку. Ну и зануда. Ладно, я подойду и поговорю с другого телефона.

– Хорошо.

Я повесил трубку и на цыпочках вернулся к резному панно на стене. В эту минуту из кабинета вышел Вульф, закрыв за собой дверь. Он поспешно приблизился ко мне и прошептал:

– Молодец, быстро сообразил.

И тут же приник к отверстию. Я едва не опоздал. Рудольф Фабер оказался малый не промах.

Вульф и двух секунд не смотрел ещё в глазок, как вдруг резко дернул рукой и махнул. Топать мне не полагалось, поэтому я сделал три быстрых шага в сторону кабинета, по возможности стараясь ступать помягче, распахнул дверь и, не останавливаясь, влетел в кабинет. Фабер резко замер на полпути – он стоял в противоположной стороне от своего кресла, спиной к книжным полкам, но в руках у него ничего не было. Он только пару раз моргнул, но в остальном его лицо оставалось бесстрастным, если не считать врожденного выражения чванливости и упрямства. Мельком взглянув на него, я прошествовал к своему столу, уселся, достал из ящика стопку бумаг и принялся просматривать их, будто выискивая что-то.

Он не произнес ни слова, и я тоже. Я просмотрел бумаги и взялся за другую стопку, и уже готовился продолжать в том же духе, но этого не потребовалось. Я дошел до половины второй пачки, когда из двери, ведущей в прихожую, послышался какой-то шум, и дверь почти сразу открылась. Я глянул туда и перенес новое потрясение. В дверях стоял Ниро Вульф, в пальто, шарфе, шляпе и перчатках, с тростью в руках. Я так и уставился на него.

– Прошу прощения, – обратился он к Фаберу, – я должен отлучиться по делу. Если вы хотите продолжить, приходите завтра между одиннадцатью и часом или от двух до четырех, либо же – от шести до восьми. Это мои приемные часы. Арчи, выведи седан. С вашего позволения, мистер Фабер. Фриц! Фриц, проводи, пожалуйста, мистера Фабера…

На сей раз Фабер все же щелкнул каблуками. Не смог, должно быть, бедняга, сдержать огорчения. Он вышел, так и не ответив на вопрос, продолжат ли они свои переговоры завтра или нет.

Когда Фриц вернулся в кабинет, Вульф сказал:

– Возьми все это, пожалуйста, – и вручил ему трость, шляпу, перчатки, шарф и пальто. – И принеси две бутылочки пива.

Услышав это, я запихал бумаги обратно в ящик стола и отправился на кухню за стаканом молока. Когда я вернулся в кабинет, Вульф снова сидел за своим столом, откинувшись и закрыв глаза. Усевшись, я потягивал молоко до тех пор, пока появление пива не заставило Вульфа выпрямиться. Тогда я произнес:

– Вы все-таки – точно гений. Он ведь уже протянул лапу к «Объединенной Югославии».

Вульф кивнул.

– Даже почти дотронулся до нее, когда ты вошел.

– Удачная догадка.

– Никакая не догадка, а опыт. Он ведь явно тянул время. Ничего не сказал, да и не собирался ничего говорить. Но хотел, чтобы ты вышел из комнаты. Почему?

– Все правильно. Очень хорошо. Но вот как он собирался выставить из комнаты вас?

– Не знаю. – Вульф опустошил стакан. – Мне, слава Богу, незачем вникать в его мысли. Я же вышел, чего же еще?