Токсичная кровь
Шрифт:
— А-а, знаю. Это яд, который могут содержать в себе мидии. Они фильтруют морскую воду, поглощая планктон, содержащий токсины, и если такие мидии накопят в себе достаточное количество этих токсинов, они становятся опасным для человека продуктом, а случается, и смертельным.
— Именно, — подтвердил Володька. — Сакситоксин — это нервно-паралитический яд, содержащийся в том числе и в мидиях. Такой яд может содержаться и в водорослях пресных водоемов. Его действие проявляется в виде рвоты, поноса, потливости, головной боли. Отравившимся все время хочется пить, болит живот. То есть именно такая клиническая картина, которая наблюдалась у всех двадцати с лишним больных, попавших в измайловские клиники. А вот если доза смертельна, то дальше наступает паралич дыхательных путей, мышцы атрофируются полностью, не способны более
— И что же делать?
— Хм… Надо просто ждать, когда яд выйдет с потом и мочой… Сакситоксин прекрасно растворяется в воде, поэтому его и закачали в жидкие молочные продукты. Смертельная доза для человека колеблется от четырех тысячных долей миллиграмма до одной сотой доли миллиграмма на килограмм человеческого веса. То есть чтобы убить человека весом где-то в восемьдесят килограммов, достаточно от тридцати двух сотых миллиграмма до восьми десятых миллиграмма. Сравни: смертельная доза цианистого калия для человека весом в восемьдесят килограмм — сто тридцать шесть миллиграмм или около того. То есть этот сакситоксин опаснее цианистого калия, самое малое, в сто семьдесят раз! А две смерти, Кулимова и Храмова, связаны с тем, что оба они были очень худыми. И если дозы, каковые закачивал преступник в пакеты и коробки с молоком, кефиром, ряженкой и сметаной, были рассчитаны на то, чтобы вызвать лишь острое пищевое отравление у людей весом около восьмидесяти килограммов, то для страдающих худобой Кулимова и Храмова такие дозы, похоже, явились смертельными.
— Кстати, — заметил я, — двое из отравившихся, что лежат в больнице на Верхней Первомайской, девятого августа аккурат ели мидии. В ресторане «Тонкая штучка» на Первомайской.
— Фамилии, адреса, — тут же потребовал Коробов.
— Супруги Слепневы, проживают на той же улице Первомайской в доме номер четыре, — ответил я. — Кстати, отравился только муж, Борис Анатольевич Слепнев, поскольку пил на ночь молоко, купленное в небезызвестном тебе магазине «Изобилие». И еще одна дама, которая сидит на новомодной диете некой Вероники Манц и питается одними мидиями с оливковым маслом и свежими овощами. Ее зовут Наташа…
— Не думаю, что к нашему отравлению это имеет какое-то отношение, — заметил Володька. — Ведь жена этого Слепнева тоже ела мидии?
— Да, — коротко ответил я.
— Но не отравилась. Значит, дело вовсе не в мидиях и не в этом ресторане.
— Но отравилась Наташа, — неуверенно проговорил я. — А она девятого августа не употребляла никаких продуктов, купленных в «Изобилии». Она, похоже, вообще в этот магазин не заходит. Он для нее слишком дешевый и непрестижный…
— С ней тоже все понятно, — сделал вывод Володька. — Если жрать по целым дням одни мидии, расстройство желудка тебе обеспечено. Ну, не привык наш кишечник к подобным яствам! Мы что, французы, что ли, какие-то?
Я был согласен с Коробовым. Наташа, скорее всего, была пациентом случайным, никак не связанным с акцией группового отравления.
— Эта как же надо было развести этот сакситоксин, чтобы вызвать только пищевое отравление? — попробовал было посчитать я после пятого стопаря, но у меня ничего не получилось. Не потому, что стопка была пятой, а потому, что при себе не оказалось кулькулятора.
— Да, дозы яда были крайне малы, — сказал Володька.
— А где этот яд можно взять? — поинтересовался я. — Тем более, если он намного опаснее того же цианистого калия. Небось в аптеке его не продают.
— Я тоже задался таким же вопросом и выяснил, что сакситоксин, возможно, имеется в качестве химического оружия в вооруженных силах США. Добывается он из моллюсков, причем таких моллюсков нужны тонны. Другое дело — добыча сакситоксина из планктона, одноклеточных морских водорослей. Такие водоросли можно культивировать в водоемах, создавая типа фермерские хозяйства. Сомневаюсь, что у нас кто-то этим занимается. А вот лет двадцать назад вездесущие японцы открыли, что имеются морские бактерии, которые продуцируют сакситоксин. И теперь можно получить этот яд в каком-нибудь институте микробиологии. А значит, можно его и купить…
— А сколько
у нас в Москве институтов микробиологии?— Давай посчитаем, — неожиданно воодушевился Володька. — Во-первых, это Институт микробиологии Российской академии наук. Тот, что на проспекте Шестидесятилетия Октября… Во-вторых, это гамалеевское НИИ эпидемиологии и микробиологии и НИИ микробиологии Министерства обороны. И еще есть НИИ эпидемиологии и микробиологии Роспотребнадзора…
— Придется тебе с ними поработать, — сказал я.
— Придется, — согласился Володька. — Только про то, что ядом является именно сакситоксин, ты пока помалкивай, понял? Это я тебе по дружбе сказал.
— Понял, — ответил я и добавил: — Могила.
Мы снова выпили.
— И все же, Володь, если допустить, что акция отравления задумана ради устранения старика Храмова или богатея Колчановского, то мотив преступления может быть совершенно иной. Вот смотри: у отравителя в распоряжении мощный яд, превышающий действие цианистого калия почти в двести раз, а он делит его на очень мизерные дозы. Зачем травить людей столь мизерными дозами? Причем, людей незнакомых, ибо связи между ними никакой не прослеживается. Возраст пострадавших — от подросткового до пожилого. Социальный состав — самый что ни на есть разнородный: пенсионеры, частные предприниматели, домохозяйки, бизнес-леди, работяги, богатеи и люди, едва сводящие концы с концами. Между собой пострадавшие не знакомы, исключая Храмова, известного на всю округу своим склочным характером. Эти люди, что лежат сейчас в двух клинических больницах, не ходят в одни клубы, не состоят при театральных студиях или в кружках, обучающих бальным танцам или игре на гитаре, не посещают курсы кройки и шитья, общего между ними ничего нет, кроме того, что все они — жители района Измайлово, посещающие продуктовый магазин «Изобилие». Кстати, неплохой, по сути, магазин: работает система скидок, товары дешевые, весьма качественные, свежие и посредниками в цене не накрученные, за отсутствием таковых. Тогда в чем дело? Какова цель преступления? Не понимаю…
— Ты прав, — ответил Володька. — Вполне возможно, что цель отравителя вовсе не Храмов и этот твой богатей Колчановский. Хотя обе эти версии отрабатывать все же придется… Что касается других версий, то, например, у меня имеется версия, что это дело рук конкурирующей с магазином «Изобилие» торговой сети «Анфиса». Я эту версию сейчас тоже активно разрабатываю.
— А как с версией про маньяка? — поинтересовался я.
— Пока никак. Пока она просто имеется… Никаких подтверждений.
— Ясно, — сказал я. — Но еще имеется версия, что данное групповое отравление жителей Измайлова не что иное, как репетиция чего-то масштабного с более впечатляющим результатом, и что отравление двадцати четырех человек, теперь уже с двумя смертельными исходами, — это только видимая часть какого-то закамуфлированного преступления.
— Да, имеются и такие версии, — кивнул Володька. — Работаем. Вот поймаем девку-отравительницу, тогда ситуация и прояснится.
Все ясно: мои предположения относительно того, что подозрительных девушек, посетивших магазин «Изобилие» девятого августа, было не три, а всего одна, оказались верными. Только эта одна «девка-отравительница», как резко назвал ее Володька, всякий раз надевала новый наряд и меняла парики. Конечно, можно изменить лицо, прическу, цвет глаз, одежду, даже рост, надев туфли на высоком каблуке. Но вот свою психофизику не изменишь. То есть какие-то мелкие привычки, незаметные для самого их носителя, артикуляцию, мимику, походку и вообще манеру двигаться. Похоже, это все я заметил интуитивно. Плюс одна и та же курточка, использованная девушкой два раза… Значит, она становится еще более подозрительной, а скорее всего преступницей.
— Ты тоже ее заметил? — спросил я, как будто давно догадался, что в «Изобилие» заходили не три подозрительные девушки, а одна — все три раза.
— А то, — усмехнулся Володька. — Думаешь, один ты такой глазастый?
— Нет, не думаю, — ответил я. — У вас там, в Главном следственном управлении, наверное, тоже глазастые имеются. Тем более в техническом отделе, где аппаратура — не то что мой ноутбук, и даже не то, что имеется у нас в телекомпании.
— Это в точку, — согласился Коробов. — Правда, дело не в аппаратуре, а в специальных программах, которые у нас имеются, а у вас нет. Ладно… Что ты скажешь про отравительницу?