Точка возгорания
Шрифт:
— Черт возьми! — воскликнул Сэм. — Твоя губная помада просто восхитительна.
— Ты здесь будешь самым привлекательным полицейским, — заметил Сэм, когда они подъехали к церкви из красного кирпича. Наружные белые колонны придавали зданию изящный вид. — Здесь, здесь паркуйся.
— Я ненавижу парковаться параллельно, ты ведь это знаешь.
— Давай-давай, Сонора.
Она остановилась рядом с шикарным белым «линкольном-континенталь».
— Где-то здесь должны быть Моллитер и Грубер, — сообщил Сэм, повернувшись к ней. — Вспышке, наверное, чертовски хотелось бы тут появиться.
— Я буду стоять за спиной
— Понял.
— Сейчас мне нравится твой тон, Сэм. А тебе не кажется, что сам Китон мог все это подстроить?
— Нет. Это было бы уж слишком — поджечь собственный автомобиль…
Машины прибывали одна за другой, кружа вокруг церкви, в поисках места для парковки. Оглянувшись, Сонора вдруг резко повернула руль вправо.
У Сэма от неожиданности даже выступила испарина на лбу.
— Я был уверен, что «линкольну» не избежать расходов, по крайней мере на покраску.
— В этом «таурусе», Сэм, очень плохой обзор.
— Да, нам просто необходимы миниатюрные оловянные машинки для крошечных оловянных полицейских, — добавил он, отстегнув ремень и включив рацию. — Клянусь, что Моллитер здесь торчит уже битых полчаса. Он любит заявляться раньше всех.
— В каждой ж… затычка, — буркнула Сонора, опустив затылок на спинку сиденья. По дороге они не успели остановиться на ленч, и теперь ее язва вновь напомнила о себе. Сонора посмотрела на Сэма, ведущего переговоры по радио, и провела пальцем по рулю, втайне надеясь, что Сэм заметит ее новый лак для ногтей.
Она сразу обратила внимание на темно-синий «крайслер-лебарон», пересекший улицу и остановившийся в зоне, запрещенной для парковки. Дверь водителя распахнулась, и из машины вышел Китон. На нем был бессменный костюм цвета хаки, рубашка в синюю полоску с темным галстуком и спортивное полупальто. На этот раз он надел почти новые кроссовки «Рибок».
Увидев его, Сонора мягко улыбнулась.
Он так и не купил себе костюм. Все в порядке, Китон.
Открыв дверцу с правой стороны, Китон помог своей матери сойти на тротуар. Тяжело опираясь сразу на две трости, та передвигалась осторожными, короткими шажками. Стоя радом с ней, Китон огляделся по сторонам и начал переводить ее через дорогу.
Они уже шли по дорожке, ведущей к церкви, когда Китон заметил Сонору и улыбнулся ей. Она улыбнулась ему в ответ, и они пристально посмотрели друг другу в глаза. Затем он опять повернулся к матери, подал ей руку и помог подняться по бетонным ступенькам.
— Что все это значит? — спросил Сэм, включив радио.
— Что «это»?
Сэм кивнул в сторону Китона:
— Тебе лучше знать.
Сонора отбросила волосы за плечи и открыла дверцу машины.
— Отвали, Сэм. Здесь нет ничего такого, о чем бы тебе стоило беспокоиться.
— Не рассказывай мне сказки, девочка.
Кладбище располагалось на окраине города. Деревья на нем были редкие и низкорослые. Могильные плиты в этой юдоли печали теснились на пологих склонах холмов.
Сонора увидела плиту с именем Рональда Дэниелса, умершего в девятнадцать лет. Она обратила внимание на год и месяц смерти. Все ясно — Вьетнам. Радом с мраморным надгробием в землю был воткнут маленький американский флаг.
Вокруг уже началась
суета. Хилых старичков и старушек рассаживали по стульям, а Китон Дэниелс переходил от одной группы к другой. Его мать то и дело прикладывала к глазам аккуратно сложенный носовой платочек. В толпе мелькали знакомые лица полицейских — Моллитер, Сэм… — разглядывавших таблички на плитах.Газеты сообщили, что Марк Дэниелс пребывал в сознании достаточно долго и успел описать убийцу. Так что Вспышке было лучше не высовываться.
Подул ветер, сразу резко похолодало. Люди наклонили головы и ссутулились — отчасти от горя, отчасти для того, чтобы защититься от ветра, забиравшегося под одежду и трепавшего волосы. Сонора засунула руки в карманы куртки и сжала их в кулаки. Она недовольно скривилась, увидев, что ветер перебросил ее галстук через плечо и задрал юбку, оголив колени. Как только началась прощальная церемония, толпа всколыхнулась и застыла, и Сонора удивилась тому, что, оказывается, еще можно было что-то добавить к прошедшему в церкви обряду отпевания. Бригада местного телевизионного канала расположилась со своим оборудованием на поляне рядом с кладбищем. Сонора удивленно вздохнула: надо же, в таком крошечном городишке есть собственная телевизионная станция и команда корреспондентов. «Цинциннати пост» прислала на похороны фотографа, который сделал несколько моментальных снимков скорбящих родственников и смылся.
Сонора подумала, что было бы очень неплохо, если бы кто-то из местных телевизионщиков готовил материалы также и для телевизионного канала в Цинциннати. По крайней мере во время показа похорон те передали бы и художественное изображение Вспышки. Может, кто-нибудь из телезрителей признал бы ее.
Женщина-репортер, поежившись от холода, с довольно приличного расстояния снимала похороны на видеокамеру. Не одобряя ее действий, все присутствующие повернулись к ней своими ссутуленными спинами. И только дети с интересом наблюдали за ее работой.
Один из распорядителей похорон, с напряженно-вежливым лицом подошел к ней и, энергично жестикулируя, указал, с какого расстояния приличествует снимать на похоронах. Женщина отошла на несколько метров в сторону и снова подняла свою камеру. Ее пышные, иссиня-черные волосы развевались на ветру.
«Да, плохо работать без партнеров», — подумала Сонора.
Распорядитель подал священнику знак начинать молитву. Все, кроме Соноры, склонили головы. Сонора же наблюдала за Китоном Дэниелсом. Холодный ветер вовсю раздувал его полупальто. И вдруг ей показалось, что наблюдает за ним не она одна.
Женщина-оператор направляла видеокамеру исключительно на Китона. Сонора обернулась и принялась внимательно ее разглядывать.
Женщина наклонилась вперед, крепко держа камеру, но даже издалека Сонора смогла заметить, что цвет ее лица разительно контрастирует с роскошными вороными волосами.
И тут все встало на свои места — странная женщина в черном парике, работающая одна и снимающая Китона. Конечно же, это Вспышка!
Стараясь держать себя в руках, Сонора начала потихоньку передвигаться в ее сторону. Главное — не спешить и не дергаться, чтобы не спугнуть. Женщина была небольшого роста — что-то около пяти футов — хрупкая, худая. В общем, ничего примечательного. Как раз, когда Сонора прикидывала, для чего же она сюда явилась — может, хотела продлить физическое удовлетворение от своей кровожадности? — объектив камеры переместился с Китона на его мать, затем на жену, затем на толпу и, наконец, совершив круг, нацелился на Сонору.