Точка отсчета
Шрифт:
Через пять-семь минут (а тогда они показались мне вечностью) на опушке леса появился человек. Это был Батя. Самое приятное воспоминание в моей невеселой жизни – это его силуэт на фоне вечернего леса. Батя пошарил в мешке, достал несколько бутылок с прозрачной жидкостью и спички. Через полминуты емкость с бензином, подожженная Батей, полетела в самую гущу кустов, потом вторая, третья. Отвратные создания с визгом брызнули во все стороны. Поляна перед деревом очистилась, но я еще долго не мог разжать руки. Помню только Батин голос, уговаривавший меня расцепить объятия и спуститься вниз. Батя
– …соплей. Вот они и любят где погуще. Симбиоз такой вот жутковатый. Так что видишь сопли в большом количестве – ищи черные цветки неподалеку.
– А что такое симбиоз?
– Ага, очнулся. Я Батя.
– Бритва.
Батя скривил лицо, как будто лимон проглотил.
– А другого имени что, не было?
– Да так…
– Ну ладно, раз Бритва, так Бритва.
– Батя.
– Да.
– Я должник твой. Не знаю, расплачусь ли когда. – Посмотрим. Только если так безбашенно шастать по Зоне – вряд ли когда расплатишься, потому как скоро сгинешь.
Я нашарил в кармане мятую пачку сигарет. Дрожащими руками попытался закурить, и с третьей попытки мне это удалось.
– А что, есть варианты?
– Есть. Про отмычку слышал что-нибудь?
Батя подошел и сел передо мной на корточки. Только сейчас я разглядел его как следует. На вид лет сорок пять – пятьдесят. Высокий открытый лоб с залысинами. Подбородок чисто выбрит, на щеке небольшой шрам. Ну, и взгляд, конечно. Глаза карие и теплые какие-то, что ли.
– Мне напарник нужен. Треть заработанного – твоя. Будем ходить вместе – учить буду. Деньгами на снарягу нормальную ссужу. Есть условия.
Ничего себе вариант. Шутит, не иначе?
– Какие условия? За такое шикарное предложение ты, наверное, душу потребуешь продать?
– А ты ничего малец, с юмором. Это хорошо. Условия такие. Первое. Ты идешь всегда впереди. Про отмычку слышал что-нибудь?
– Нет.
– Всякая шваль в Зоне неопытных сталкеров так использует втемную. Пускают вперед, и, если сами какую опасность прозевают, отмычка принимает удар на себя. Потом отмычка дохнет, а основная группа идет дальше.
– И что, соглашаются?
– Отмычки-то? А кто ж им правду расскажет? Я тебе сразу как есть говорю, потому как не вру никогда. Но ты не бойся, за шесть лет я только два раза своего напарника не уберег. Последний раз, когда вляпался, двое суток его вытаскивал. Ничего, оклемался, сейчас ходит в Зону. Я своих не бросаю, не ссы.
– А первый?
– Что первый?
– Первый раз, когда вляпался. Что было тогда с твоим напарником?
Батя тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, вдаль.
– А первый раз, Бритва, я напарника так и не вытащил.
Не знаю почему, но после этих слов у меня к Бате такое доверие возникло, что я сам удивился. Никогда и никому я так не верил. Отцу с матерью, да и то разве
что в детстве.– Я согласен.
– Ну и славно. Второе условие – полгода должен отходить со мной по-любому. И за месяц предупредить, если надумаешь уходить.
– Не вопрос. А что, бывает, что уходят не прощаясь?
– Предыдущий напарник так и поступил. Зуб его звали.
– Я если чего обещаю, выполняю железно.
– Ну что, тогда приступим. Сопли соберем и возвращаемся. Тут не меньше трех кило валяется. Чего добру-то пропадать?
Так вот наши с Батей пути и пересеклись. Сейчас, когда мы сидели в баре за одним столом, мне это вспоминалось в деталях. Те же глаза, только теплоты в них немного. Ну, и хрен с ним. Я не доллар, чтобы всем нравиться.
– Что тебе мешало пройти три лишних километра?
– А зачем это мне?
– Там человек погибал.
– А на мне что, красный крест нарисован? Закон Зоны – каждый сам за себя.
– У тебя это отняло бы два часа.
– А может, и жизнь. Зона, она того – тут всякая нечисть водится, знаешь ли.
– С твоим-то опытом и так далеко от центра Зоны? Ты бы с закрытыми глазами прошел. Я сам тебя учил, если помнишь.
– Значит, не захотел, раз не прошел.
– Да, Бритва, скурвился ты совсем.
– Слышь, Бать, ты меня жить-то не учи. Если у тебя проблемы будут – я и на любой риск пойду, чтобы выручить. А всякой шелупони помогать, знаешь ли, жизни не хватит.
– Сам-то давно шелупонью был?
– Недавно. Ну и что? Мне вот повезло, я тебя встретил. А тому парню не повезло.
– Ага, он встретил тебя.
– Ну и пусть так. Слушай, Батя, отчего ты ко мне-то пристал, а? Вон сколько сталкеров сидят вокруг, и все бы так поступили. Ты мне скажи, я кого-нибудь обманул за свою жизнь? Или взял чужое? Или подставил?
– Нет.
– А половина сидящих здесь и этим похвастаться не могут. Что же ты их не воспитываешь?
– Мы в ответе за тех, кого приручили.
– А?
– Забудь, Бритва.
Это Батя. Вылетает из него много такого, что мало кто понимает. Он так и не раскололся, к ем был в прошлой жизни.
– Гордишься тем, что никого не обманул, не взял чужого? Могу сказать, у тебя это все впереди. И обманывать, и брать чужое, и много еще чего интересного ты научишься делать. Одумайся. Так поступать нельзя.
– Не научусь.
– Да? А скажи мне, друг мой, давно со своими родителями разговаривал?
– А о чем мне с ними говорить? О ценах на водяру?
– Во-первых, какие ни есть, они твои родители. У многих тут и таких нет. А во-вторых… что, совсем ничего хорошего вспомнить не можешь?
Может, и могу. Только оно мне надо? Я, может, специально забыл, и вспоминать не хочу. Что же Батя-то все в душу лезет, когда не просят?
– Ладно, Бритва. У меня к тебе дело. Штатники у меня попросили помощи.
– Да ладно! Вот это номер. И что же им надо?
– Ну так, по мелочи. Поднатаскать морпехов по выживанию внутри Зоны. Серьезных планов идти внутрь у них вроде нет. Наверное, так, на всякий случай. Скоро у них что-то вроде полевого выхода – собираются порезвиться возле границы Зоны, глубоко не лезть. Мне одному не справиться, нужна помощь.