Точка искажения
Шрифт:
Ничего подобного прежде Эйлин не видела даже в фильмах ужасов. Для чего могло использоваться это устройство? Что именно здесь делал Фрог?
Из-за двери донесся шум: кто-то вошел через черный ход. Громкие мужские голоса приближались; Эйлин поняла, что выйти незамеченной из кабинета не успеет. Ничего не оставалось, кроме как замереть на месте.
– Как он мог исчезнуть?! Как такое вообще могло произойти?
– Напомню, что я не единственный маг в академии…
Кажется, оправдывавшийся голос принадлежал господину Вейнгарту. Эйлин осторожно приоткрыла дверь: Ноэль и Флокс вели под руки ректора. Его правое плечо было перевязано
– Погиб студент! Вы понимаете? – ревел Флокс.
– Конечно, – устало отозвался ректор. – Я не собираюсь отрицать своей вины. Похоже, мы не смогли обеспечить должную защиту, но повторюсь: я далеко не самый могущественный маг. Мы должны обо всем сообщить регенту и…
– Я позабочусь об этом, уж поверьте! – перебил Флокс и рявкнул, обращаясь к Ноэлю: – Жди здесь!
Громко хлопнула дверь. Внутри у Эйлин все оборвалось, в голове застучало. Погиб! Малыша Винсента больше нет…
Что там такое? Кажется, Флокс и господин Вейнгарт оставили Делагарди одного в коридоре.
Эйлин вышла из укрытия и направилась к Ноэлю. Бледный, он смотрел сквозь нее, словно находился далеко отсюда.
– Ноэль?
В своей растерянности он напоминал ребенка, никакой спеси и заносчивости. Сейчас он был настоящим.
– Что там случилось? – Эйлин взяла его за плечи и потрясла.
В глазах Ноэля мелькнули узнавание и облегчение.
– Не знаю. Все было в тумане, дым… ректор в крови, и труп.
Эйлин прикрыла рот рукой, на глаза навернулись слезы.
– Бедняга. – Взгляд Ноэля заскользил мимо Эйлин, будто он снова вернулся мыслями в галерею. – Весь обгорел, кожа с лица слезла… Я больше спать не смогу, кажется, он так и смотрит на меня единственным черным глазом. – Ноэль прислонился лбом к стене и замолчал.
Эйлин вспомнила небесные глаза Винсента, и в душу закралось подозрение: черный?
Задняя дверь снова открылась, и в лазарете появились игнарусы. Невысокие, широкоплечие, с маленькими головами и длинными руками, они всегда безразлично выполняли любую грязную работу. Сейчас четыре игнаруса тащили что-то завернутое то ли в штору, то ли в старое покрывало.
Сомнений нет: в некоем подобии гамака молчаливые слуги несли тело. Сверху его прикрывала еще одна холщовая тряпка, из-под которой свисала обгоревшая рука с тяжелым металлическим браслетом.
Процессию возглавлял медбрат. Он направил игнарусов в процедурную, а сам повернулся к Эйлин:
– Ты еще здесь? А ну-ка, давай отсюда! И ты. – Он ткнул пальцем в Ноа.
Эйлин ничего не слышала. Факты не сходились, и она мучительно пыталась вспомнить, был ли браслет на руке Фрога сегодня, учитывая, что он не любил украшения. Кажется, нет. Другой шанс вряд ли представится – если она хочет выяснить, нужно действовать.
– Ноа, не дай ему меня остановить, – прошептала она.
Делагарди отрицательно замотал головой, выражая протест, но просьбу все же выполнил: он перегородил дорогу медбрату, закрывая Эйлин. Она, не обращая внимания на боль в ноге, метнулась к двери и в мгновение ока оказалась в перевязочной.
Ректор с осунувшимся лицом сидел на столе. Его голый торс покрывали старые бледные шрамы и красные пятна свежих ожогов. На животе красовался порез; доктор Стрегоне колдовал над раненым плечом.
При виде
Эйлин мужчины в комнате удивленно переглянулись и замолчали, даже Флокс прекратил сыпать проклятиями. Она, ни секунды не раздумывая, бросилась к трупу, лежавшему на полу, и сдернула покрывало.Взору предстала ужасная картина. Сильнее всего у погибшего обгорели ноги. Чем выше к голове, тем меньше ожогов. Видимо, студент успел отвернуться, и та половина лица, которая оказалась закрыта от магического разряда, пострадала меньше.
Это был кто угодно, но не Винсент! От запаха горелого мяса, жуткого вида жертвы и одновременно облегчения Эйлин замутило. Словно издалека, доносились ругательства подлетевшего к ней Флокса, кажется, он задавал ей вопрос; что-то квохтал доктор, но Эйлин уже не разбирала слов. Мир вокруг закружился; она сделала неудачную попытку ухватиться за рукав Гардена – и в следующее мгновение на нее обрушилась тьма.
– Просыпайся, ну давай же!
Кто-то тряс ее за плечо и не давал досмотреть сон. Может, оно и к лучшему: снился ей Бродик. Первое свидание с Ренненом, который перед пробуждением превратился в обгорелый труп и пробовал ее поцеловать.
Эйлин распахнула глаза. Возле койки стояли Лири и медбрат. Каменные стены, сырость… Она все еще в лазарете.
– Ты как? – взволнованно спросила Лири.
– Лучше, чем…
Чем кто? Эйлин села на койке и глубоко вдохнула, пытаясь расслабить сведенные напряжением плечи.
– Ты упала в обморок, и я предложил отнести тебя в палату. Сам и отнес. – Медбрат заулыбался одним уголком рта, и Эйлин глянула на Лири: странный он тип.
– Вы слышали, что произошло? – спросила Эйлин.
– Да-а, – протянула Лири, усевшись на край кровати и глядя на медбрата. – Мой дорогой спаситель доложил, но подробностей он и сам не знает. Вроде бы выброс магии, кто-то там получил пару ожогов…
Эйлин удивленно глянула на медбрата, во взгляде которого читалась мольба держать язык за зубами. Неужели он жалеет психику Лири?
– Но что стало причиной – неизвестно, – продолжала Вертиго. – Я так плохо себя чувствовала утром, что мне, по большому счету, все равно, магия там или чья-то шутка. У меня были такие мешки под глазами, что я чуть не расплакалась.
Медбрат обошел кровать и встал возле Лири, с обожанием на лице.
– Ты и через сто лет будешь прекрасна, – довольно сказал он.
Лири хихикнула и тронула его за рукав.
– Какой же ты льстец! – Она склонилась к Эйлин и прошептала: – Хотя если мне и понадобится сбросить пару годков, то я знаю, кто поможет. – Вертиго повела глазами в сторону медбрата.
Тот встрепенулся и приложил палец к губам, но Лири только пожала плечами:
– Не бойся, ей можно доверять.
– А учитывая, что я вообще ничего не понимаю, беспокоиться точно не о чем, – с иронией добавила Эйлин.
Кстати о тайнах. Уж кто-кто, а медбрат должен знать, что за аппарат стоит в комнате Р3! И только она хотела задать вопрос, как Лири с видом заговорщика, глядя то на Эйлин, то на медбрата, начала шептать:
– У них есть прибор для изменения возраста. Представляешь? Правда, пользоваться им умеет только старикашка Стрегоне. Да и сам он уже на ладан дышит – я имею в виду модификатор, не лекаря. Хотя, и он тоже. Выглядит эта штука, конечно, жутко, как пыточное устройство…
– Или вертикально поставленный металлический гроб, – закончила Эйлин.