Чтение онлайн

Только дополз до кровати после девятичасового ночного дежурства, десяти часов на ногах, зовут завтракать и ехать в город за пленкой и др. Набилось подозрительно много народа: четырем пришли посылки, двое-трое ехали за сигаретами + офицер вез залетчика.

Про две благодатные темы почти не писал: клещи и залетчики. Расскажу историю нашего первого залета.

Вдень моего кухонного просветления посредством мешка гнилого лука трое кухонных рабов ездили в город, потом ужрались в поварешку и один пожелал насяльнику «счастья и большой любви».

На вечернее построение всех с кухни вызвали к нам (обычно они автономны и

живут в отдельном здании), но уже протрезвевшие герои терки и мясорубки явно не заслуживали жестокого наказания. Основной посыл был — не попадайтесь! Коллеги должны уволочь нестойкого товарища спать. Да и вообще, как можно было захмелеть от двух бутылочек ром-колы и литра пива НА ТРОИХ — вы просто позор украинской армии! Вот вам ведро спирта, идите тренируйтесь, лошары!

Пристыженные бойцы ушли строем под командованием своего насяльника. Им был назначен черниговский залетчик — я писал про него: учил ходить строевым шагом малыша и всех на ж/д вокзале.

Как такого мудилу главным назначили — это вопрос к нашему начальству. В его оправдание: у залетчика кое-какое кулинарное образование; и еще неясно, как бы этот чудик повел себя на блокпосту, при пропуске машин, например.

В любом случае, первые дней десять все было вполне благополучно: столовая кормила нормально, нареканий не было, залетчик отвечал за кормежку Высших (есть у нас особая каста неприкасаемых, которые отдельно столуются; как они там в Индии называются — далиты-трупожоги, если не ошибаюсь?).

Главный даже умыкнул у меня скотч и прикрепил над столовой надпись из обрезанных картонок со своей фамилией. Приводить ее не буду, но она ненавязчиво намекает, что мы — свиньи, а в столовой подают наше главное лакомство.

Зато ночью, через пять-шесть часов после построения, демон зельепития вселился в нашего залетчика и принес половине базы «многая печали и горести». Люди, приученные спать «с открытыми глазами», слышали, как демон бегал по коридорам (и по стенам-потолкам, да-да!), пока не нашел благодарную аудиторию из двух неспящих контрактников. Я как раз спал, и последующий бенефис тоже пропустил.

Наконец, герой-экзорцист С.-змееборец выгнал демона ударом с левой, а кухонная братия завершила обряд, «посиживая на главе его поверженной да поколачивая изверга окаянного».

На следующее утро на построении начальство выразило благодарность С., сожалея о выказанном ранее недоверии. С. у нас тоже раньше был в категории залетчиков-потеряшек: при пересылке днепровских в начале мая к нам в Чернигов отбился от группы на ж/д вокзале Киева и якобы шел в Чернигов пешком дней десять.

Я успел еще наклацать про С. супергрозную бумагу с намеком на три года дисбата за дезетирство, по шаблону насяльника. Но потом наш ломоносов таки явился с мозолями на ступнях и без вещей, а к моменту отправки в АТО уже частично реабилитировался. Но все равно его решили оставить под присмотром (а не определять на блокпост) и сделали главным по бане. Первую неделю С. безуспешно воевал со своим многошланговым парошипящим чудовищем, за что сотни воняющих мобилизашек и чешущихся кадровиков уже были готовы принести ломастера в жертву банному Мойдодыру, заставив попрыгать из котла в котел, как Конька-Горбунка. Но сейчас он уже полностью реабилитирован, и даже всосанные пол-литра 96 %-ного напитка № 3 не могут сместить его с пьедестала Дважды-укротителя-строптивых.

Возвращаюсь к залетчику. Когда С. перед строем выражали благодарность, спеленутый черниговский демон еще спал в кроватке, но уже скоро его отвезли в ВСП. Картину той ночи я восстанавливал по частям — получается как-то так: наш герой обратился к своим подчиненным в кухне, дескать, сейчас я вам покажу, как надо пить. Давишь в постели несколько бульков, звонишь девушке, она тебе — секс по телефону, дрочишь-спишь.

Но что-то пошло не так, и в начале второго все наше здание подскакивало

от геройских воплей. Потом контрактникам это чудо представилось ст. лейтенантом и позвало смотреть свое кухонное царство: «Вот мои рабы!» В кухне уже возня какая-то пошла с карате, пока около двух ночи С, заступивший в ночной наряд, не утихомирил всех до утра.

В итоге залетчика пару дней держало ВСП, потом на одном из блокпостов он изгонял из себя демона трудом преизрядным окопокопательным, пока, наконец, мы не увидели его в машине вместе с офицером по дороге в суд.

Забегая вперед, через пару дней нам перед строем зачитали приговор суда:

— всей роте: коллективный вынос мозга посредством прокручивания в тысячный раз одной и той же не-бухай-пластинки;

— залетчику: 1700 грн штрафа и минус 700 грн премии атошной за какой-то там период. Судья предлагал посадить на губу на семь дней — боец отказался.

До рассказа о покупке пленки так и не добрался (какая жалость, а так хотелось!), как и в тот день — до кровати… 

Продолжаю про нашу поездку в город: я за пленкой, остальные на почту и за покупками, залетчика в суд. Сосед Д. рассуждает про последнего; «Что такое один окоп — ему надо поручить сеть секретных туннелей между постами прорыть. Потом его метро-строю продадим…» Не знаю, куда этот парень в итоге попадет, но вряд ли на кухню, — пока что помогает мне с уборкой, и на том спасибо.

По дороге к почте каждый рассказывает о своем житье-бытье, ведь люди с разных постов неделями друг друга не видят. Р. говорит о надоедливых и бестолковых блуждающих нарядах: не из нашей роты, должны ходить по определенному маршруту (в т. ч. недалеко от его поста). Когда парочка таких чересчур близко подошла к ним, болтая и смеясь, подошедшие тихо с разных сторон Р. с ребятами одновременно передернули затворы и осветили нарушителей фонариками (а страаашно!). После затянувшейся паузы (на попис/покак, наверное) один из наряда догадался по рации доложить: «На меня светят фонариком… Что делать?»

Вообще у Р. самый оборудованный пост: и техника с боеприпасами в ладонь длиной у них есть, и ракеты осветительные им в наследство от предшественников достались. А они еще и достраиваются: недавно что-то типа мини-дота закончили (ау, кому плиты бетонные нужны? Самовывоз из АТО, недорого, у Р. еще восемь штук бесхозных валяется).

Все, включаю мантру «Пленка-пленка» — надо дописать-таки про эту субботу, 06.06 (дневник это, в конце концов, или как?).

Проезжаем мрачноватый поселок: много старых развалюх, закрытых или разрушенных цехов, да и пятиэтажки тоже не ахти выглядят, с огородами вместо тротуаров и во дворах. На улицах подозрительно пусто, машины увидел только возле почты, а люди вдоль дорог очень на синяков похожи. Села на Донбассе — такие, как и везде у нас, только бедноватые, а уж поселки, далекие от местной индустрии, те — просто совок.

На почте один из офицеров дарит красивой девушке шикарные пионы, сопровождая сей акт милыми комплиментами: «Девушка, сегодня праздник, вы выиграли в конкурсе на лучший пупок, позвольте вас поздравить!» Девушка смущенно улыбается, а он спрашивает, есть ли ваза, обрезает привезенную бутылку воды — в итоге получает № телефона.

Через минуту Р. засовывает голову в окошко — телефон дай! Результат аналогичный.

В посылках — сигареты, вещи, продукты, телефоны сенсорные (у некоторых звонилки уже сломались). Отступление: владельцы с этими чудесами враждебной техники (и особенно с кабелями) зачастую разобраться не могут и отнимают мое время. Иногда выстраивается очередь к ноутбуку — закачать фильмы на свою новенькую «ленову», с фразами «це куди і як?» Объясняешь — этим концом шнурок сюда, этим — сюда, нажать подтверждение здесь.