Ткачи снов
Шрифт:
Он задумчиво смотрел на ее пальцы, после чего взглянул ей в глаза. Казалось, она видит его насквозь, ощупывает взглядом каждый уголок его души. В какой-то момент у него перехватило дыхание. Канаель не слышал даже криков портовых работников, он смотрел на ее лицо, как будто видел его впервые. Высокие скулы, миндалевидные глаза, узкий нос и полные губы, кажущиеся еще больше из-за ее худобы. Он резко отпустил ее и провел рукой по своим волосам. Наверное, они выглядят так же, какие на ощупь.
Спутанные и грязные.
Он кашлянул.
– Нам нужно еще купить еды. Поездка
Канаель энергично пошел вперед, не оглядываясь, пытаясь забыть Песню Небес. Забыть, как она стала ему близка, хотя он даже толком не знает ее. К тому же, она служанка в его дворце.
«Возьми себя в руки», подумал он и купил в палатке, где продавались разные сорта рыбы на шампуре, маринованные и сырые, два обжаренных на гриле моллюска и две порции жареного картофеля с лимонами. Во время еды, Канаель не сводил глаз с людей и окрестностей.
Он увидел много семей с маленькими детьми и пожилые пары. Часто попадались кевейтцы, на которых путешествие оставило свой отпечаток. Бросающихся в глаза, одетых во все черное мужчин или каких-то угрюмых личностей он не заметил. «Может Гехалла и правда не знают, что мы хотим исчезнуть из Муна», подумал Канаель. Без Геро он чувствовал себя не так уверенно, но с другой стороны без такого огромного парня они меньше привлекали внимание к себе.
Немного погодя пробили колокола местного храма, призывая людей к обеденной молитве. Канаель и Песня Небес пошли к причальному мостику «Смеющейся», где уже образовалась длинная очередь.
По узкому деревянному мостику они зашли на палубу. В глубине судна сидели гребцы, которые издавна зарабатывали деньги, выполняя тяжелую, физическую работу. Канаель слышал, что три раза в неделю они перевозят людей из Кевейта в Сувий и обратно, получая за это нищенскую зарплату. Когда он будет сидеть на троне Летнего царства, то займется этим делом. Если, конечно, когда-нибудь взойдет на трон Летнего царства...
Песня Небес и Канаель нашли себе защищенное местечко под мачтой. Чтобы не бросаться в глаза, Песня Небес разорвала свой светло-серый шарф посередине и отдала другую половину Канаелю, чтобы он тоже мог накинуть его на голову. В Кевейте серый шарф был знаком скорби, так что люди будут думать, что они направляются на похороны.
Вскоре их окутали свежий, соленый встречный ветер и приятное полуденное тепло. По телу распространилась усталость, мягкое покачивание и тихие разговоры вокруг также сделали свое дело. Немного погодя Песня небес заснула от изнеможения, ведь они не спали всю ночь, разговаривая с Геро о том, что случилось.
Странники, убивающие других представителей Потерянного народа. Канаель не знал, что и думать об этом. Некоторое время он наблюдал за Песней Небес, пытаясь бороться с собственной усталостью, но безуспешно.
Его разбудил смех ребенка. Он потянулся и огляделся вокруг. Солнце только что зашло за горизонт, оставив на небе лишь тонкую полоску розового света, которая превратила немногочисленные облака в цветные фигуры.
Ветер дул теперь сильнее с востока. Позади них становилось уже темно, а на другой стороне неба большая и круглая луна отправилась в
своё ночное странствие. Перед ними протянулось скалистое морское побережье Кевейта. Как зелёные шипы горы внутри страны взмывали в небо, а вокруг крутых, острых скал кружили водоплавающие в поисках добычи.Несколько тёмных горных пород проходили вдоль побережья, как будто погода и время погрузила часть суши в море. Везде, между частично возвышающимися в несколько метров каменных колонн здесь, на юго-востоке Весеннего царства, казалось, чувствуется стихия земли.
– Ещё чего-нибудь сладкого, прежде чем причалим к берегу?
Торговец в тёмно-зелёных, льняных одеждах стоял перед Канаелем, к плечам привязана лавка, и совал ему под нос маленькую коробочку с законсервированными в мёде финиками и бананами. Он унюхал заманчивый запах масла и мёда, но всё же он с благодарностью отказался.
– Куда путь держите?
– спросил мужчина. У него было загорелое лицо, легкое покраснение вокруг носа и выгоревшие на солнце волнистые волосы. Он напомнил Канаелю Дава.
– В Кевейт.
Другой подмигнул Канаелю.
– Я так и думал.
– Его взгляд упал на Песню Небес, которая прижалась к боку Канаеля и всё ещё спала.
– Сбежали?
– Нет, нам нужно на похороны. Наша тётя умерла.
– Он указал на серую шаль, которая немного соскользнула с головы Песни Небес.
– Мои соболезнования. Значит, она твоя сестра.
Канаель взглянул на спящую Песню Небес.
– Точно. Моя сестра.
– Что же, мы в любом случае скоро причалим. Там позади уже виден залив Гаель.
– Он посмотрел в ту сторону, в которую указал торговец и обнаружил яркие дома, похожие на дома в Муне и корабли, с возвышающимися в красноватое небо мачтами. Рядом со скалистым побережьем находились ещё несколько пляжей и подводных пещер, которые служили множеству морских птиц в качестве гнёзд, поэтому южная сторона Кевейта называется также Лирнис неа Даль - побережье жизни.
– Ты в первый раз в Весеннем царстве?
– Нет, был там уже множество раз. Семья моей тёти живёт в Вете в южном, семейном квартале.
Лицо мужчины приняло мечтательное выражение.
– Ах ... Мне всегда не хватает великолепных красок, музыки, буйных праздников, когда меня там нет! Никто не может праздновать так, как кевейтцы!
– Он снова рассмеялся.
– Ничего против не имею в отношение других стран, но Кевейт - это что-то особенное. Он всегда цветёт. И у всех всегда хорошее настроение.
Канаель подумал о Даве и кивнул.
– Да, в этом ты прав.
– Всего хорошего вам!
Торговец сладостями по обычаю Весеннего царства дотронулся до лба и губ и пошел дальше к группе мужчин, дремавших сидя в кругу. Канаель посмотрел ему вслед, при этом его взгляд упал на эту группу.
На мужчинах была одета неприметная одежда рыбаков, но их волосы были чёрными, как смоль, с заплетёнными, несколькими косичками. Как будто он почувствовал взгляд Канаеля, один из них лениво открыл свой глаз и коротко посмотрел в его сторону. Мимолётный взгляд, не стоящий упоминания, но для Канаеля было его достаточно. Он знал этого мужчину.