Титус Кроу
Шрифт:
Элизия — не планета. Либо — если планета, то это гигант из гигантов среди миров. К примеру, я ни разу не видел там линии горизонта. Даже с высоты я никогда не мог различить явной кривизны поверхности в невероятном далеке, затянутом дымкой. Я видел там красивые горы, а между их пиками и позади них — шпили и колонны городов, построенных с невероятным изяществом. Под золочеными балконами и резными хрустальными балюстрадами пели и звенели серебряные реки и озера. А еще дальше всего этого вздымались ввысь другие горы, а за ними стояли другие города — но при этом никакого горизонта не было видно! Даль исчезала в жемчужной дымке под высоким синим небом. По небу скользили или висели в неподвижности летательные машины. Россыпи плавно плывущих пушистых облаков рассекали кожистыми крыльями цвета слоновой кости золотые существа,
Некоторые из этих драконов были одеты в сбрую, и на них верхом восседали горделивые всадники, одни из которых были покрыты чешуей, другие — перьями, третьи — радужной кожей, и это отличало их от простых смертных. Это были либо сами Старшие Боги, либо их приближенные, и ни один из них не выказывал ни малейшего интереса к моим часам времен, а я летел прямой наводкой за изумрудный океан, к неприступным пикам синих гор.
Я не в силах был пошевелить ни рукой, ни ногой. Восторг и изумление были таковы, что хотелось ущипнуть себя, чтобы заставить поверить, что это все происходит наяву, а не в каком-то фантастическом сне. Но мне и не было нужды шевелиться и даже прилагать какие-либо ментальные усилия для управления полетом часов с того мгновения, как они покинули непроницаемый мрак царства Йог-Сотхота и отправились сюда. Между тем, я чувствовал, что медленно пролетаю над зелеными и золотыми полями, над головокружительными воздушными дорогами, соединявшими между собой города. Не имея никаких опор, эти удивительные мосты напоминали паутину, раскинутую в небесах.
Но как это могло быть возможно? Как я мог не прикладывать никаких сознательных усилий для замедления полета часов, но при этом мы летели по небу с такой равномерной скоростью? Я прикоснулся кончиками ментальных пальцев к области «двигателя» моего корабля, его мозгу или сознанию, и отпрянул. Меня обжег ледяной электрический разряд! Часы времен отторгали меня? Я предпринял еще одну попытку — никакого толка. Моя машина, мои часы времен теперь не желали знать меня. В данный момент времени они не хотели иметь со мной ничего общего. И я инстинктивно понял, что не стоит вмешиваться, не стоит управлять часами и пытаться изменить их курс. И все же из чисто человеческого упрямства я предпринял третью попытку — и наткнулся на непроницаемую ментальную стену. Теперь я был не хозяином часов, а просто пассажиром, изгнанным из отсека управления.
В этот момент мне вспомнились слова робота T3RE: «…ибо твой друг, часы времен, говорят мне, что твоя судьба в том, чтобы завершить величайшее по значимости путешествие…» Мои часы были чем-то наподобие потерявшейся и исхудавшей гончей собаки. Я подобрал эту собаку, подружился с ней. Мы многое прошли и пережили вместе, и вот теперь — случайно — оказались на родине моего пса. Он узнал это место. Не имело никакого смысла натягивать поводок, потому что пес учуял запах дома. И если я буду слишком рьяно пытаться сдержать его, то он может, чего доброго, ополчиться против меня, потому что прямо сейчас его звала к себе его госпожа.
Его госпожа? А быть может, она была и моей госпожой?
Мало-помалу потускнели сканеры. Все мои соединения с часами времен рвались, распадались. Теперь я стал просто человеком внутри ящика, остался один-одинешенек в сгущающейся темноте.
Последним, что я увидел перед тем, как сканеры окончательно потемнели, были острые вершины синих гор, которые теперь были значительно ближе. Их пики пронзали ватные облака. А потом тьма стала непроницаемой. Я слепо полетел дальше, навстречу неведомой судьбе в чужом и прекрасном мире.
Через некоторое время я ощутил едва заметный толчок. Часы остановились, и почти в то же самое мгновение передо мной распахнулась дверца, и я увидел коридор, уходящий в подернутую серебристой дымкой даль. Коридор, вдоль стен которого стояли… стояли часы времен — в точности такие же, как мои!
Но нет, не в точности такие же. Безусловно, это были машины, работающие по тому же принципу. Все они были снабжены циферблатами, по которым двигались странными, дергаными движениями две пары стрелок, и на всех циферблатах красовались одинаковые странные значки. Но все эти машины — по крайней мере, большинство из них, явно не были предназначены для людей. Некоторые были идентичны моим часам почти во всем, а я-то был уверен, что мои часы уникальны, но что касалось остальных…
Тут
были машины из серебра и золота, из стекла и хрусталя, из камня — либо из чего-то внешне неотличимого от камня, а корпус одной машины был сделан из тонкой бронзовой проволоки. Одни часы были совсем маленькие — высотой не более семи-восьми дюймов, другие были широкие и высокие, не менее тридцати футов высотой. Я никак не мог взять в толк, каким существам могли понадобиться машины таких фантастических размеров.А потом, разглядывая заполненный машинами коридор, я обнаружил, что, кроме меня, тут есть еще кое-кто. Ко мне шагало существо с оперенной птичьей головой. Огромные глаза смотрели на меня с разумом древнего мудреца. В мантии из золотой парчи, в сандалиях-подушечках из золоченых ремешков на когтистых птичьих ногах, он подошел ближе и обратился ко мне негромким вопросительным пощелкиванием. В ответ я смог только непонимающе покачать головой. Тогда птицечеловек в быстрой последовательности попытался заговорить со мной на еще нескольких языках — увы, тщетно. Как ни диковинно он выглядел, поведение его отличалось подчеркнутой учтивостью и дружелюбием. Наконец, выслушав длинную последовательность шипящих звуков, я проговорил:
— Это бесполезно. Боюсь, я не понимаю ни слова из того, что вы мне говорите.
— А-а-а! — воскликнул птицечеловек. — Так, стало быть, вы тот землянин, которого ожидает Тиания. Как это глупо с моей стороны — мне сразу следовало вас узнать, но в Элизии так давно не бывал никто из людей с Земли. Позвольте представиться. Я Эсч, мастер-лингвист из народа дчичи, и мне знакомы все существующие языки и наречия, включая электрический гул Энергий Д’хорна-ань. Всякий раз, когда я встречаю незнакомца, я пользуюсь этой встречей как возможностью поупражняться в своем искусстве. Но сейчас мне пора отправиться на седьмую планету Атха-Атха, чтобы выучить язык морского ленивца. Быть может, мы еще увидимся. Прошу меня извинить.
С этими словами птицечеловек повернулся к шарообразным часам, основание которых напоминало, само собой разумеется, нечто наподобие сплетенного из металла птичьего гнезда, и был уже готов войти внутрь своей машины, но вдруг спохватился, обернулся и добавил:
— О, я чуть не забыл. Снаружи вас ожидает ясчер, посланный Тианией.
— Ясчер? Снаружи? — переспросил я неуверенно, оглядываясь по сторонам. — Спасибо.
Я растерянно направился в ту сторону, откуда пришел птицечеловек.
— Нет, нет, нет! — крикнул он мне вслед. — Я хожу исключительно ради того, чтобы размяться. Вам нет никакой нужды упражняться. — Эсч с нескрываемым восторгом залюбовался моим мускулистым торсом, склонил голову к плечу и издал своим гребнистым клювом пронзительный свист. — Вот так будет лучше. Ждите, и ваш яфер прибудет за вами.
— Но…
— Ауфвидерзеен! Оревуар! Сафф-есс исаф! — прощебетал птицечеловек, махнул коротким крылом и вошел в свои часы времен в форме птичьего гнезда. Машина немедленно исчезла, скрылась из глаз.
Я снова остался один в коридоре, вдоль стен которого стояло множество машин для путешествий, — но ненадолго. В первое мгновение звук показался мне еле слышным шелестом, дуновением ветерка или далеким шумом океана в завитой раковине, но в следующее мгновение уже зазвучала отчетливая пульсация — биение огромных крыльев. За мной летел мой яфер?
Слева от меня коридор, как и прежде, уходил в серебристую даль, а справа, на очень большом расстоянии, я разглядел пляшущего в воздухе мотылька — между высоченными сводами потолка и полом, посреди рядов машин для путешествий в пространстве и времени. Очень быстро мотылек начал обретать очертания. Крылья… Длинная шея. Еще немного — и я начал ощущать, как ветер обдувает щеки. Дракон — в первые мгновения я мог называть это существо только так — летел ко мне, горделиво взмахивая громадными крыльями. Еще миг — и он приземлился передо мной на пол — живой персонаж одной из самых древних земных мифологий. Зеленый с золотом дракон с гобеленов Тунг-гата. Такой зверь мог резвиться в садах Рэка! И вот он стоял передо мной — королевский тираннозавр с кожистыми крыльями и змеиной шеей, дракон из глубин Азии, но увеличенный во много раз и излучающий такое естественное золотое и зеленое сияние! В том месте, где шея дракона соединялась с туловищем, я увидел черную кожаную сбрую, выкованное из серебра седло и вожжи из витой золотой нити!