Чтение онлайн

— Да, конечно. Так, значит, это Йог-Сотхот таится за барьером этой синтетической вселенной?

— Я назвал ее «многоквартирной», де Мариньи. Мы считаем, что Йог-Сотхот заключен в одной «квартире», — но кроме него еще так много других! Что сказать об Йибб-Тстле и Бугг-Шаше, например? Ведь они, по идее, тоже находятся в плену в иных измерениях. А Азатота, прежде чем мы установили, что он — всего-навсего определение ядерного взрыва, также считался вездесущим. Мы не можем сказать между тем, что это не так, поскольку некоторые ядерщики-теоретики считают, что в центре атомного взрыва на миг разрывается пространство-время. Кто скажет, какие ужасы и кошмары человек обрушил на обитателей куда более далеких измерений за счет применения этого безумного оружия? Вот одна из причин, почему Фонд поддерживает запрещение

всех ядерных испытаний.

Однако я немного уклонился от темы. Я ведь отвечал на ваш вопрос насчет оставшихся проблем, связанных с БЦК, в Великобритании, не так ли? Ну, так вот: после Адрианова вала мы переместились на Солсберийскую равнину. С разрешения Британского археологического общества мы осмотрели Стоунхендж — как рекомендовал Кроу. В данное время мы ничего не обнаружили, но в далеком прошлом там определенно что-то было. Мы нашли там звездные камни — глубоко под землей. Древние, какие только можно себе представить. На самом деле археолог из Мискатоникского университета Шнайдер полагает, что некогда сам монумент имел форму огромной пятиконечной звезды. Подтверждение его гипотезе можно найти во «Фрагментах Г’харне». «Лучи» звезды давно исчезли, остался только кругообразный центр. Одному Богу известно, какой кошмар заточили Старшие Боги там под землей, если им понадобилась такая монументальная гробница! В письменах на «Фрагментах Г’харне» сказано, что, когда древние киммерийцы вторглись в Гандерланд примерно двадцать тысяч лет назад, они разрушили дальние укрепления Знака Великих Древних и, тем самым, освободили Существо Великой Звезды. А Гандерланд занимал южную часть Англии, где лежит Солсберийская равнина. Относительно того, что после этого произошло с чудовищем… — Писли пожал плечами. — Может показаться фантастикой, но что касается самого Стоунхенджа… так вот: невзирая на то, что могут привести в качестве возражений ваши так называемые эксперты, пирамиды — это всего-навсего младенцы в сравнении со Стоунхенджем!

— Вы упомянули о «Фрагментах Г’харне», — проговорил я, выбрав именно этот момент из массы сведений, обрушенных на меня профессором. — С этими осколками керамики когда-то работал несчастный Уэнди-Смит, верно? И еще профессор Гордон Уолмсли из Гула. Вы хотите сказать, что у нас наконец появился перевод? А я думал, что эти письмена не поддаются расшифровке…

— О да! — воскликнул Писли. — Перевод у нас есть, это правда. На самом деле теперь мы знаем о фрагментах почти все, что только можно было узнать, — кроме того, как им удалось сохраниться на протяжении стольких веков. Обратите внимание: Фонд не претендует на право первого перевода — и даже второго. Ни в коем случае. Уэнди-Смиту удалось перевести совсем немного — честь и хвала ему за это, но мы взяли эстафету, большей частью, от Уолмсли. Я не знаю, знакомы ли вы с его книгой «Заметки о расшифровке кодов, криптограмм и древних письмен», но если знакомы, то знаете, что Гордон Уолмсли — главнейшая величина в своей области. Правда, в итоге его познания особой пользы ему не принесли.

— Значит, Уэнди-Смит и Титус Кроу насчет Стоунхенджа ошибались, да? Район мегалитического монумента безопасен?

— Да, но такого мы не можем сказать о других районах Великобритании — о Силбери-Хилле, к примеру, или о Эйвбери. На этих местах лежит пятно древнейшего зла. Вам важно понять вот что: в этой редкой разновидности зла нет ничего физического. Оно проявляется смутно, едва различимо, словно картинка, нарисованная на ртути, и зыбкая, как фазы Луны, но столь же уверенно, как фазы Луны, возвращающаяся. Случались дни и даже недели, когда наши телепаты и медиумы выдавали этим местам чистенькие сертификаты безопасности — так все и было. Но бывали и другие случаи, когда телепатический и парапсихологический эфир буквально взрывался от сигналов, звучащих практически без помех. И это, скажу я вам, не просто совпадение — то, что Общество Метафизики теперь разместило свою штаб-квартиру в Тидуорте: мы намерены пристально наблюдать за всей территорией Солсберийской равнины.

Точно так же у нас есть и агенты, размещенные на постоянной основе в таких городах, как Маршфилд, Нейлзуорт и Стоуна-Уолде в Котсуолдах. Наш особый интерес вызывают некоторые «тихие омуты» и центры воздействия темных сил наподобие вымирающих деревень Тимпхилл и Гоутсвуд в долине реки Северн.

— Котсуолды, —

повторил я. — И Маршфилд! Только не говорите мне, что вы что-то обнаружили в Маршфилде! Дело в том, что там жила старая подруга Кроу, его доверенное лицо — матушка Куорри. Именно ее письмо предупредило Кроу об опасности, когда мы с ним в последний раз угодили в ловушку БЦК. Да-да, я помню: у нее было видение. А Кроу о ней так рассказывал, что я представлял ее себе просто старухой-шарлатанкой.

— Значит, вы в ней ошибались, Анри, — сказал Писли. — Матушка Элеанора Куорри — одна из лучших медиумов всех времен. В данное время мы привлекаем к работе таких людей так же часто, как в ваши дни — телепатов. Довольно часто эти два таланта уживаются в одном человеке, идут, так сказать, рука об руку. Матушка Куорри возглавляет очень эффективную группу в Котсуолде, а живет по-прежнему в Маршфилде, в своем старом доме, который теперь превратился в штаб-квартиру ее группы.

— Вы привлекаете к работе медиумов, — задумчиво произнес я. — Не слишком ли это далеко от… Я в том смысле, что оперативный центр Фонда в Мискатоникском университете — это всемирно известное средоточие исследовательских изысканий и науки. Наверняка метафизика и все подобное имеет мало общего с…

— Де Мариньи, боюсь, вам придется многое наверстать, — сказал Писли, прервав меня. — К тому же, похоже, вы многое подзабыли. Метафизика во всем связана с нашей работой! Разве сами Старшие Боги не прибегали к оккультным искусствам и разве эти самые оккультные искусства не были их науками? Сегодня, Анри, мы смотрим на все подобные науки настолько просвещенным взором, какой только может себе позволить наш скромный разум. Прямо сейчас в Мискатоникском университете группы одаренных сотрудников изучают такие предметы, как телекинез и левитация… не говоря уже о созерцании магических шаров, гадании и некромантии. О, некоторые из наших семинаров больше похожи на шаманские камлания! О да, вам многое предстоит наверстать.

— Ну хорошо, — кивнул я. — Для этого вы здесь, Уингейт. Вы могли бы рассказать мне немало, в отличие от меня. Мне вам поведать почти нечего.

— Вы не помните ничего из своих утраченных десяти лет?

— Ничего. — Я покачал головой. — Кроме… — Я поудобнее устроился на подушках и добавил: — Нет, ничего такого… Просто у меня появилась идея.

— О? Ну, продолжайте, Анри.

— Да, есть у меня эта… идея. Понимаете, Уингейт… Похоже, за десять лет я совсем не постарел — ни на один день, так вот я и гадаю, не могло ли…

— Да?

— В общем… Когда мы с Титусом вошли внутрь этих здоровенных старинных часов, чтобы удрать из Блоун-Хауса прежде, чем до нас доберутся духи воздуха, посланные Итхаквой, я помню, что Кроу что-то сказал о путешествии во времени. О странствии в будущее.

Я умолк.

— Это очень интересно, Анри, — проговорил Писли, пристально глядя на меня мудрыми, широко раскрытыми глазами. — Дальше.

— И я подумал, что если… что если Кроу вправду удалось увести эти часы… эту машину во время, в будущее, а я…

— А вы свалились за борт до того момента, когда он по-настоящему взял старт?

— Да, что-то в этом роде, — ответил я.

— Конечно, это возможно, — сказал мне профессор, пару секунд помолчав. — И этим бы превосходно объяснялось и то, почему вы не состарились, не говоря уже о вашей амнезии. Как может человек что-то вспомнить о десяти годах, которых вовсе не было?

— И само понятие путешествия во времени не кажется вам слишком фантастическим?

— Вовсе нет, Анри. Я повидал уже слишком много фантастического, чтобы меня пугали какие-то понятия. И в конце концов, если задуматься, все мы — путешественники во времени.

— Да? Вы о чем?

— Но разве прямо сейчас мы с вами не путешествуем в будущее? Безусловно, путешествуем, вот только… со скоростью всего-навсего одна секунда в секунду. Думая о том, что вы мне сказали, я начинаю верить, что Титус Кроу нашел способ путешествовать быстрее, вот и все.

Мы немного помолчали, потом я сказал:

— Старшая сестра Эмили мне говорит, что, когда меня отцепили от бакена неподалеку от Перфлита, меня даже брить не понадобилось. Получается, что мы с Титусом эти десять лет за сутки преодолели! А с того момента — с моего возвращения — прошло уже два месяца. Как же далеко улетел в будущее Титус Кроу теперь?