Титан империи 8
Шрифт:
Раздавив башку очередного монстра, Зубр оглянулся. Титан вновь стоял на ногах, но теперь, казалось, у него две головы. Одна из них отдаленно напоминала ухмыляющегося Жука, и этот «паразит» доставлял ему страшные неудобства — поджаривая его изнутри, врастал все глубже в его плоть. Тело Титана краснело с каждой секундой, его трясло и он выл на разные голоса. Убить Жука одним прикосновением он не мог — с каждой отчаянной попыткой, от самого Титана отвалился лишний кусочек.
Василий хотел было броситься на выручку, но тут на него напрыгнула Мантикора. Увернувшись от ее хвостов,
Вдруг лапища Титана схватила Жука за шею и начала с силой отрывать от спины. Майор зарычал, пытаясь удержаться, но враг был слишком силен.
Раздался девичий визг, и, выругавшись, Зубр бросился на выручку Марии. Она лежала на земле и отчаянно пыталась подняться — к ней подходил Таурус. Через секунду монстр навис над ней, схватил за талию и начал медленно сжимать.
Зубр с Настей наскочили на некса с двух сторон и, когда чудище с пробитой башкой выпустило Марию, раздался взрыв.
Зубр обернулся. Титан вдавливал в брусчатку то, что осталось от Жука. Единственная рука майора из последних сил лупила монстра по морде, и — бах! — взорвалась ошметками плоти.
Обескровленный Жук откинулся на спину, Титан навис над ним как скала. Однако тот не выглядел победителем — монстр тяжело дышал и пытался сдержать пульсацию в груди.
Тряхнув башкой, Титан поднял руку вверх. Вжик! — и она превратилась в палицу. Ухмыльнувшись, монстр занес ее над поверженным противником.
— Давай, сволочь… — прошипел Жук и закрыл глаза.
Вдруг башка Титана резко дернулась. Монстр открыл рот, и — кряк! — ему разорвало челюсти. Изнутри показалась рука…
— Сучий ты сын!
…а за ней и почти весь Евгений Михайлович.
БУМ! — и в стенке шкафа появилась здоровенная вмятина. Все отпрянули, а Бессонова зашипела.
Еще один удар, и дверцы согнулись, замок полетел на пол. Третьим ударом двери раскрылись, и на пол шагнула босая ножка Обливион.
Нексонианка выпорхнула наружу и медленно направилась к пленникам. Гвардейцы тут же встали у нее за спиной и наставили на нее стволы. Толкая в спину, Амальгаму тоже подвели к ней поближе.
— Не бойся, малышка, — раздался голос Ананке в голове у Гамы. — Приготовься хватать ту суку с парашютом, а потом прыгай. Ни о чем не думай.
— Амгалена, я убью тебя если ты замешкаешься… — шепнула Бессонова ей на ухо. — А потом найду всех, кто тебе дорог и передушу всех. Обещаю тебе…
Дуло вжалось Гаме в затылок, и тут снизу сверкнуло. По борту прошла волна дрожи. Амальгама посмотрела в люк и увидела чудовище, с которым сражались ее друзья. Оно ревело, пытаясь побороть полыхающего пламенем майора Жука. Хозяина по-прежнему нигде не было.
Горящие ненавистью глаза монстра сверкнули, Гама зажмурилась.
Вслед яркой вспышке дирижабль вновь задрожал. Миг спустя помещение заполнил ослепительный свет. Одного из пленников объяло пламя, и он с криком полетел вниз.
— Внимание! По нам ведут огонь из Кремля! — раздался голос из мегафона под потолком. — Требуется срочно убраться с линии атаки!
—
Нет, не двигаться! Сука, быстрее! Уничтожь этот проклятый город! — крикнул Николай, и в опустившийся тишине Ананке шагнула к Иоанну.Лицо Годунова-старшего все больше каменело. Ананке подошла к нему вплотную и, поглядев на него сверху вниз, погладила бывшего монарха по голове:
— Так-то лучше, Ваше Величество. Так-то лучше.
Снизу вновь сверкнуло, и дирижабль качнуло так круто, что треть гвардейцев попадало на пол как домино. Пленники же рухнули все разом и где-то десяток сорвались вниз.
— Что ты творишь, с-сука?! — крикнул Николай, едва устоявший на ногах. — Действуй! НУ!!!
— Увы, друзья, — сказала Ананке, которая как ни в чем не бывало поглаживала голову Иоанна. — У Обливион больше нет сил…
— Что?! — ахнул Николай, и она начала медленно поворачиваться.
— Сука! — зашипела Бессонова и ствол пистолета до боли вжался Гаме в затылок. — Предательница! Убей предательницу! Или я… Умри!
Пистолет дернулся, а Гама улыбнулась. Бессонова запыхтела, но выстрела снова не последовало. Ее палец был намертво привязан к пушке.
— Как ты?! — ахнула Бессонова, то пытаясь разнести затылок Гаме, то пальнуть в Ананке. Бесполезно.
Ананке встала спиной к люку, и ей в плечо прилетел заряд дроби. Загрохотали выстрелы, однако стрельба мигом оборвалась, когда все увидели ее окровавленное лицо и пустые черные провалы на месте глаз.
Ее левая рука была вся в крови, и, кажется, Амальгама знала, что именно нексонианка там прячет.
— Да, ты права. Назад дороги нет, — прозвучал голос Ананке у нее в голове.
Сглотнув, Гама сжала кулак. Бессонова зашипела, но ничего не смогла сделать. Так и не выстреливший пистолет полетел на пол, а саму девушку притянуло к Амальгаме.
— … у Обливион нет сил терпеть этот шум, — тем временем, улыбнулась ослепшая Ананке. — Без глаз я теперь слышу каждую вашу мысль…
— Как ты?.. — ахнул Николай. — Что ты сделала с собой?! Амгалена! Огонь! Огонь, чего встали! Она заманила нас в ловушку!
Под возобновившуюся пальбу гвардейцы выхватили мечи, но добраться до мятежной нексонианки не смог ни один. Дирижабль взбрыкнул, и твердо стоять на месте осталась одна Ананке.
За ее спиной не было больше половины пленников. Один за другим связанные с криками падали вниз. Следующим в воздухе оказался и Эвальд Юрьевич.
Поглядев ему вслед, Гама увидела…
— Хозяин!
И с широкой улыбкой бросилась вперед, а за ней охнув побежала Бессонова. В них начали стрелять, но Гаму уже ничего не сдерживало.
Время словно остановилось. Она не сводила глаз с люка, а далеко внизу показалось тело хозяина, вылезающего из туши того гиганта. И еще краем глаза Амальгама заметила как, кивнув ей, Ананке прижала палец к губам и сказала озверевшему от ярости Николаю:
— Тцц, Ваше Величество. Не стоит так переживать. Мои глаза тут!
И разжала левую ладонь.
Последним, что увидела Гама, прежде чем на пару с визжащей Бессоновой броситься в открытый люк — это ярко светящиеся глазные яблоки, летящие прямо под ноги гвардейцам.