Чтение онлайн

— Привыкаю к новой жизни, — нашелся Шувалов.

— Давай, привыкай, — согласился начальник оперативного отдела. — Завтра в десять потрясите экстрасенса. Фирма «Треугольник» на Фрунзе 19. Ничего не напоминает?

— Треугольник? — У Матвея перед глазами возникла комната с разрисованными кровью стенами. — Напоминает три трупа.

— Вот если бы дурака не валял, цены бы тебе не было, — похвалил Вячеслав Иванович.

— Есть, не валять дурака! — по-военному отчеканил Матвей.

— Клоун, — сказал Вячеслав Иванович и отключил связь.

— Это мы еще посмотрим, кто из нас клоун, — прошептал

вслух Шувалов. «Тише, придурок, — разозлился Голос. — Тут «жучки» могут стоять».

Матвей чувствовал кольцо, сжимающееся вокруг него. Слишком много случайностей, слишком много не досказанных слов. Он никому не верил, даже Федору. Матвей чувствовал себя пешкой. «Слишком далеко все зашло, — говорил ему Голос, — тебя уже просто так не отпустят. Теперь только вперед. Маленькими, осторожными шажочками. А там видно будет — кто друг, а кто враг». Шувалова разбудил стук в дверь. Он потянулся, нехотя встал с кровати и открыл замок. На пороге стоял Данил.

— Извини, я вел себя как сопливый пацан, как дурак.

— А ты и есть дурак, — нравоучительным тоном заявил Матвей. — Все влюбленные ведут себя как идиоты. Так что — наслаждайся, влюбленность бывает один раз в жизни, если ты по жизни не идиот конечно.

— Я сам не знаю, что со мной творится, — на Данила жалко было смотреть.

— Проехали, — зевая, ответил Шувалов.

— Матвей, подскажешь, где можно купить костюм?

— Тебе сколько лет?

— Двадцать пять, — удивился Данил и добавил. — С половиной.

— Вот когда будет тридцать пять с половиной, тогда и нужен будет костюм. Поехали, мне тоже прибарахлиться надо. Закупим тебе униформу мачо.

В фирменном магазине «Дизель» Шувалов одел Данила в коричневые ковбойские полусапоги, голубые джинсы и замшевый пиджак на черную футболку с треугольным вырезом.

— Наколка видна, — пожаловался Данил, любуясь собой в зеркале.

— Круто, — одобрил Матвей.

Шувалов купил себе мягкие «мокасины» на каучуковой подошве, широкие джинсовые штаны и черную, короткую, кожаную куртку. Данил подумал и тоже добавил к покупкам пару «мокасин».

— На какое представление собрались? — закуривая в машине, спросил Матвей.

— Мы в оперный идем.

— Во бля! — Матвей возмущенно взмахнул сигаретой.

— Нина предложила, — смущенно сказал Данил.

— Слава яйцам!

— Мне машина нужна будет на вечер.

— Зачем тебе машина? — удивился Шувалов. — Туда я вас отвезу, а после головомойки оперной поведи ее в ресторан, там буханете и за руль уже нельзя. Таксомотор возьмешь. На заднем сиденье. Вдвоем. Красота!

— Действительно, — согласился Данил. — А куда ее повести?

— Напротив оперного — неплохой японский ресторан, дальше по улице — итальянский. А если в другую сторону — «Стейк-Хаус», через дорогу — «МакДонанальдс».

Данил с осуждением посмотрел на Матвея.

— А что ты смотришь? У меня девушка была из семьи академика! Интеллигентная вся такая. А сама любила жареные колбаски с пивом и графинчик водочки в обязательном порядке. Вот так вот, друг. Женщины это загадка. Хотя в вопросе еды и выпивки я с ней абсолютно согласен. Колбаска — это тебе не сопливые, червивые устрицы. А водочка в графинчике со слезой — не «Божоле», кислятина смердючая. Так что

предложишь заведение на выбор дам, так сказать. И «МакДональдс» в список добавь, хоть развеселишь ее немного.

— Хорошо, добавлю, — согласился Данил.

— Сильно не нажирайся, — Матвей беспечно рулил одной рукой, лавируя между машин. — Звонил шеф. Завтра утром у нас работа. Подъем в восемь.

— Я всегда в шесть встаю.

— И гимн пою, — съязвил Матвей, а потом без паузы серьезно. — Вот ты разбираешься во всех этих экстрасенсорных штучках. Расскажи мне, дураку, ты можешь определить по человеку, кто он? Колдун, ведьма или еще там кто?

— Они всегда закрыты. Их можно локализовать только тогда, когда они в процессе работы.

— И никаких способов определить ведьму нет?

— Они такие же люди, как и все, просто более развитые в определенном направлении.

— А там темные — светлые? — допытывался Матвей.

— Надо тебе Веды дать почитать. Не бывает темных и светлых. Это образные выражения. Все одинаковые, только по делам их отличают. Вот библейский Сатана, например, назывался Светлым Ангелом, пока с Богом не поссорился. Но, это же все мифы, сказки. Библейский Бог и Дьявол — две стороны одной медали. Как можно поссориться с самим собой? Иначе шла бы война постоянная, до тех пор, пока кто-то бы не умер.

— Война идет за души людей, — проявил начитанность Шувалов.

— Душа — это энергия. Воевать за каждую душу бессмысленно — больше энергии на борьбу потратишь, чем с души потом получишь. Ради интереса, разве что. Или от нечего делать.

— А в Родноверии нет злых богов? — удивился Матвей.

— В Родноверии нет понятия хороший бог или плохой. Один и тот же бог может в чем-то помогать, а в другом деле противостоять. В Родноверии боги — это души людей, наших предков, сплоченные одними взглядами и целями. Это целая философия, в корне отличающаяся от других вер. Индуизм близок по смыслу. Но только близок.

Напарники уже долго стояли на территории базы. Данил взглянул на часы и засуетился.

— Извини, давай потом поговорим.

— Иди, собирайся. Я поеду, помою машину и буду вас здесь ждать.

Нина была красива. Очень. Белые, волнистые волосы обрамляли благородное лицо с нежной, шелковистой кожей. Большие серые глаза смотрели молодо и задорно. Узкие джинсы, туфли на высоком каблуке и коротенькая кожаная куртка. «Они хорошо смотрятся вдвоем, — сказал Голос, — и с нарядом для Данила ты попал в десятку». Данил открыл заднюю дверь, и они уселись в салон. Шувалов через зеркало заднего вида посмотрел в глаза Нины. «Нет у нее того старого, опытного взгляда, — подумал он. — Но очень похожа».

— Я сегодня буду вашим водителем. Матвей меня зовут.

— Очень приятно. Нина, — дружелюбно улыбнулась девушка.

— К оперному? — ответил Матвей на улыбку.

— Да, пожалуйста.

Шувалов проехал через железные ворота с автоматчиками. На плацу военной части солдаты маршировали и орали строевую песню. Шлагбаум на КП открылся, и «Субару» покатил по вечернему городу. В открытые окна задувал легкий, теплый ветерок. Пассажиры расслабились и получали удовольствие от неторопливой прогулки по воскресным, малолюдным улицам.