Тигровый перевал
Шрифт:
– - Аким!
– - бешено заорал он, но бородатый охранник с увесистыми кулаками и широкими плечами уже схватил Тараса за отворот куртки, бесцеремонно толкнул к дверям. Тарас двинул его сгибом локтя в лицо. Аким охнул и отцепился. Тарас пинком отворил обитую замшей дверь, выскочил на тёмную непроглядную улицу. Через залитый светом проём двери слышались ругательства.
– - Филимонова выгоню!
– - бесновался "Кабан", выкрикивая бранные слова в адрес охотоведа.
– - Завтра же прислать сюда другого охотника!
Из черноты дощатого ангара поблескивал стеклами кабины вертолёт. У стены сарая на металлических опорах громоздилась заправочная цистерна.
В бешенстве Тарас шагнул к баку и рванул ручку сливного крана. Щипящая струя, пенясь, забурлила, сверля наледь бетонного основания, обдала запахом бензина.
Отыскав глазами Полярную звезду, Тарас
Позади ещё долго журчал бензиновый поток, растекаясь всё шире.
Когда охотник, напрямки продираясь через заросли, уже поднимался на ближнюю сопку, дверь в коттедже с шумом распахнулась. Пьяный пилот, покачиваясь на нетвёрдых ногах, закурил, тупо и равнодушно уставился в чистое звёздное небо. Сделал последнюю затяжку и швырнул окурок за угол. Взметнулся столб огня, охватывая ярким пламенем ангар и коттедж. Дикие, душераздирающие вопли огласили ночную тишину, потом затихли. И долго ещё багровое зарево отбрасывало на таёжный распадок всполохи зловещего света.
В горячем дымном воздухе снег бурел и быстро таял.
Вскоре заморосил первый в этом году дождик, напоминая тайге об оттепели, о грядущей весне.
Золотая долина
Врач-терапевт Виктор Орлов отпуск брал всегда в декабре или январе. В эти зимние месяцы, не скупые на морозы, ему выпадала удача в охоте. И когда, к немалому удивлению медперсонала больницы, Орлов написал заявление об отпуске на октябрь, последнее стало здесь темой для обсуждений. Орлов же, радуясь тёплой солнечной погоде и тому, что свободен, наконец, от каждодневных больничных забот, в мыслях своих был уже в тайге. Скорый поезд "Байкал" быстро домчал до Иркутска заядлого любителя побродить с ружьишком. Самолётик местной авиации доставил его с двумя увесистыми рюкзаками до Северобайкальска, оттуда на попутном лесовозе Орлов без особых затруднений добрался до Листвяного - затерянного в таёжной глуши посёлка лесорубов. Здесь его встретил товарищ по мединституту Юрий Белов - здоровяк в рабочей спецовке и оленьей безрукавке, расшитой бисером. Две рослые лайки, остроухие, с туго закрученными хвостами, сопровождали Юрия. Вместо приветствия Белов одарил гостя увесистым тумаком. Виктор не остался в долгу, отпустил бывшему однокурснику свою порцию колотушек. Тиская и колошматя один другого, они гоготали и прыгали, не смущаясь толпившихся вокруг листвянцев, с любопытством разглядывавших приезжего. Ещё как следует не отдышавшись, Белов подхватил вещи Орлова, взвалил на себя. Чуя новые запахи, сулящие охоту, лайки нетерпеливо повизгивали, бросались то к хозяину, то к незнакомцу и успели прилично заляпать грязью брюки Орлова.
– - Пороху привёз? У нас туго с этим...
– - Пять банок.
– - Отлично! Идём скорее, -- широко шагая, в радостном возбуждении сказал Белов.
– - Не поверишь, Витюха, белка тучей прёт! По утрянке и рванём в Золотую Долину. Есть тут у меня на примете такой золотой ключик.
Щитовой домик на полозьях служил Белову, работавшему фельдшером, и жилищем, и амбулаторией. В многочисленных ящичках и коробках поблескивали шприцы, флаконы, ампулы, громоздились упаковки ваты, бинтов, лекарств, разных инструментов и приборов.
– - Располагайся, Витюха!
Белов придвинул товарищу раскладушку, выставил на стол хлеб, консервы, две эмалированные кружки и бутылку коньяка.
– - Армянский! Специально берёг к твоему приезду, -- откупоривая бутылку, суетился Юрий.
– - И я - специально к моему, -- достал Виктор такую же бутылку. Они расхохотались, и Юрий придвинулся ближе:
– - Ну, рассказывай, ведь столько лет не виделись!? Кого из наших встречал?
– - Кольку помнишь с хирургического? Кандидатскую защитил, докторскую уже пишет... Кстати, ты тоже надежды на курсе подавал... И вдруг - фельдшер?!
– - Знаешь, здесь хорошая практика. И навар есть. Лесорубы, охотники - народ понятливый. На приём кто идёт - шкурку несёт. А плеснёшь кому спиртяшки - тот и две, и три даёт. Вот, смотри!
И Юрий вытащил из-под кровати мешок с соболиными шкурками. Умело взбил несколько штук, пригладил нежный мех ладонью.
– - Перебирайся сюда. И у тебя будет столько. И даже больше. Мне компаньон нужен...
В эту ночь в домике фельдшера долго светилось окно. А когда лампочка потухла, над Тандалукским хребтом уже розовела полоска рассвета.
Виктору, разбуженному
приятелем, стоило усилий оторвать отяжелевшую голову от подушки. В то время, как Юрий, привычный к ночным вызовам, уже позванивал гильзами, заряжая патроны, торопливо рвал газету на куски, быстро скатывал их в шарики и деревянной пыжилкой запрессовывал в гильзы. Снаряжённые мелкой дробью патроны выстроились в длинный ряд на подоконнике. Виктор привёз несколько упаковок готовых патронов, купленных в охотничьем магазине, но Юрий небрежно задвинул их в угол.– - Сгодятся... на крайний случай. На хорошей рыбалке, когда здорово клюёт, некогда носиться по берегу в поисках наживки и снастей. Так и здесь. Если белка валом валит - успевай только стрелять, канителиться с папковыми гильзами некогда. Они разбухают при выстреле, шомполом порой выбивать приходится. А то и вовсе дают осечку. Нет, я предпочитаю латунные...
– - Пыжи войлочные в таком случае надо...
– - А, ерунда!
– - махнул рукой Юрий.
– - Не первый год стреляю бумажными.
– - Тлеют они в лесу.
– - Может и тлеют. Да только здесь многие леспромхозовские бумагой палят. Некогда с войлоком возиться. Пока старый валенок найдёшь, пока нарубишь... А белка не ждёт. И просечки у меня нет, -- оправдывался Юрий, продолжая пыжевать патроны смятой газетой.
Уже рассвело, когда охотники вышли из домика и по узкой тропе двинулись в сторону кедрового ключа, уходящего густой синевой к розовеющим гольцам. Из перелесков несло свежестью и прохладой. Белесый туман вился над скалистыми уступами, и капельки росы блестели на зеленоватых камнях. Но вот из-за дальних вершин Тандалука выглянуло малиново-красное солнце. Тотчас яркие звёздочки вспыхнули на хвоинках и листьях, на ягодах шиповника и калины. Густые облака пара клубились над прозрачной водой. Они наполовину скрывали фигуру Белова, и Виктору, шедшему позади, временами казалось, что его товарищ не идёт, а плывёт над этим чистым ручьем.
– - Ключ этот называется Золотая Долина, -- пояснил Юрий.
– - Знаешь, он и впрямь золотой! Столько здесь я зверья и пушнины взял! Бросай свою терапию и переезжай ко мне. За сезон озолотишься. Увидишь, сколько белки и соболя в Золотой Долине. Бей, не ленись! Я пойду левым склоном, а ты шуруй правым. В полдень встретимся у водопада...
Щёлкнув ружейными замками, приятели разошлись, и вскоре широкогрудый сильный Барсик отыскал белку, свесившую с ветки пушистый хвост. Терпеливо поджидая охотника, собака сильным лаем выдавала присутствие зверька. Хлёсткий выстрел из вертикалки Орлова всколыхнул тишину тайги, наполненной ароматным смолистым запахом. На макушке могучего дерева багровели в утренних лучах тугие кедровые шишки. Они вздрогнули и с лёгким стуком упали на землю вместе с подстреленной белкой. Бурые, жёлтые, лиловые листья клёнов, берёз и осин, покачиваясь, неслышно опускались рядом на шуршащую под ногами опавшую листву. Алые гроздья брусники краснели среди разноцветья увядающих трав и кустарников. И Виктор, опьяненный страстью охоты, таинственной туманностью тайги и великолепием её осеннего убранства, с гулко бьющимся сердцем поднял добычу. Он вынул нож, намереваясь снять шкурку, но Барсик уже снова залаял неподалеку, призывая охотника. Новый выстрел мелкой дрожью отозвался в вершине кедра, и ещё одна белка свалилась к ногам Виктора. Где-то выше по ключу бухала "ижевка" листвянского фельдшера. Заливистый и звонкий лай Мечты раздавался то ближе, то дальше за ручьем. Юрий не обманул: белки и в самом деле было много. После полудня, уморённые духотой жаркого дня и почти беспрерывной беготнёй по увалам и крутякам, друзья сошлись у водопада.
– - Не пойму, Юрка, как ты охотником стал, -- кивнул Виктор на отделанное серебряной чеканкой ружьё Белова.
– - Штучного изготовления, у директора леспромхоза выманил, когда у жены его роды принимал, -- не преминул похвалиться Белов, -- а если мягкое золото в руки просится, как охотником не станешь? Да здесь любого возьми - браконьерит... К вечеру во-он к той скале подходи - заночуем у костра. Заодно белок ошкурим.
Ночь приятели провели за приготовлением ужина, снятием шкурок с добытых зверьков. Лишь поутру они забылись коротким сном на куче лапника, натасканного на прогретую костром землю. Первые лучи солнца подняли их, не выспавшихся, разбитых вчерашней охотой. У Виктора с непривычки ныли ноги и плечи. Умывшись студёной водой из ручья, друзья наскоро позавтракали остатками ещё теплого супа, накормили собак и двинулись по Золотой Долине, с каждым часом охоты утяжеляя рюкзаки добычей. В полдень, как условились, они поднялись в верховья ключа, разложили съестные припасы.