Тибетский лабиринт
Шрифт:
Другое дело – доктор Гильшер (теперь эта фамилия прочно удерживалась в памяти). Ему стоит лишь пальцем пошевелить!
В общем, Герман рассудил так: пообщавшись и лучше присмотревшись к Гильшеру, следует либо обратиться к нему лично, либо прибегнуть к протекции Шеффера – благо, последний весь день будет находиться рядом и никуда уже не исчезнет.
– Ну вот, началось! – выглянув в окно, объявил Шеффер.
Действительно, заиграл марш, и автомобиль Адольфа Гитлера в сопровождении небольшого кортежа медленно двинулся вдоль строя солдат. Строю этому, казалось, не будет конца. Солдаты кричали положенное
– Внимание!!!
Конь от рёва испугался, вспрянул, и давай брыкаться, да так неистово, что показалось, будто всадник вот-вот полетит на землю. Но нет – обошлось: видимо, наездник оказался опытный – сумел успокоить скакуна и больше не орал так громко, а команды для выразительности подтверждал жестами.
Открывал парад батальон знаменосцев со штандартами всех воинских частей Вермахта. Затем двинулись маршевые колонны и техника.
Целых пять часов продолжалось действо, в ходе которого были продемонстрированы новейшие образцы военной техники. Завершилось всё пролётом на низкой высоте множества боевых самолётов.
– Немецкий народ подарил фюреру гигантскую мощь, – ликовал Шеффер. – Подарил для того, чтобы фюрер смог показать нашу возросшую мощь всему миру. Версальский позор[57] преодолён – кто теперь сможет позариться на коренные интересы Германии? Кто бросит ей вызов и посягнёт на мирный труд немцев?
Герман смотрел на происходящее иначе. Даже не будучи военным человеком, он прекрасно понимал, что вся эта сила не может и не станет терпеть мирную жизнь. Военной машине обязательно нужна война. Вот только с кем начнет войну Германия?
Шеффер отвернулся от окна. Но недостаточно быстро – Крыжановский успел сменить кислую гримасу на восторженную.
– Прекрасный день, не правда ли, дружище? Смотрю, у тебя тоже поднялось настроение, но поспешим же в сад – прийти на приём позже самого фюрера – совершенно недопустимо! – с этими словами натуралист кинулся к двери.
Фюрер на приёме пока не появлялся, но в саду Рейхсканцелярии всё было готово к чествованию юбиляра. Посреди сада возвышался огромный шатёр, по-видимому, изготовленный из нескольких брезентовых палаток.
– Это изобретение рейхсмаршала Геринга, твоего тёзки, – шепнул Эрнст Герману. – Рейхсмаршал хотел воссоздать жилище древнего германского короля Оттона Великого, но не нашлось достаточного количества шкур.
Стояла прохладная ветреная погода, моросил мелкий дождик, но внутри шатра топились печки – в них гудело радостное пламя. Гостей набралось много – у мужчин мундиры и фраки со снежно-белыми накрахмаленными манишками; у женщин – пышные платья, бриллиантовые отсверки и страусовые перья. В такой компании Герман почувствовал неловкость, несмотря на свой приличный костюм.
– Дипломаты, – пренебрежительно бросил Шеффер. Настоящих личностей среди них найдётся немного. Зато высокомерия – через край: надуются словно индюки, и смотрят на остальное человечество сверху вниз. Мы в Германии таких не жалуем.
Высказавшись столь определённым образом, учёный двинулся по направлению к длинному столу, буквально
ломившемуся от яств. При этом действовал столь бесцеремонно, что живо напомнил Герману ледокол «Ермак» из кинохроники. Только от ледокола во все стороны отлетали льдины, а от Шеффера – люди, впрочем, не менее холодные, чем льдины.Герман последовал за коллегой. Тот достиг стола и обернулся уже с наполненным бокалом в руке.
– Ты мне не дал напиться во время парада, но я твёрдо решил сегодня это сделать. Так что, не взыщи – мы, немцы, народ упрямый.
Тут же содержимое бокала влетело в глотку Шеффера. Одновременно, в шатёр ворвался огромный грузный человек в столь роскошном военном мундире, какового Крыжановскому прежде видеть не доводилось, и громогласно заревел:
– Внимание! Фюрер немецкой нации Адольф Гитлер!
Полог шатра отдёрнулся и вошёл Гитлер. На этот раз Крыжановский хорошо его рассмотрел. Небольшого роста, порывистый, с горящими глазами, под щёточкой усов – оттопыренная нижняя губа. За левым плечом фюрера пристроился доктор Фриц Гильшер, а за ним маячило ещё несколько людей из свиты.
Гости приветствовали немецкого лидера положенными у нацистов выкриками, каковые, несмотря за недолгий срок пребывания в Германии, успели порядком надоесть Герману.
В противоположном углу шатра, где находилась эстрада–времянка, заиграл оркестр. На лице Гитлера застыло недовольное выражение – он кого-то высматривал среди присутствующих.
– Где Ольга? Почему я её не вижу? – заявил он капризно.
Свита пришла в сильное возбуждение, начались поиски. Гильшер со скучающим видом отделился от этой компании.
– Пойдём, Герман, – шепнул Шеффер. – У моего наставника есть к тебе серьёзное дело, но это – сюрприз.
Крыжановского упрашивать не пришлось – течение понесло его к человеку с ледяным взором. Тот явно обрадовался встрече.
«Пока не стану говорить о нежелании возвращаться в СССР, подожду, что он мне предложит», – решил Герман.
Но Гильшер тоже не спешил со своим делом – всё расспрашивал о том, как советскому гостю показался Берлин в сравнении с Москвой, и о прочих малозначимых вещах. Наконец Герман решился, и уже открыл, было, рот, но тут всеобщее внимание привлекла интересная сцена. В шатёр вошла дама, плотно закутанная в тёмный длинный плащ. Вернее, её буквально ввели под руки двое из окружения Гитлера. А сам юбиляр уже спешил навстречу, протягивая руки.
– Ольга! Ну, наконец-то! Я велел не начинать без вас концерт!
– Ах, мой фюрер! Здесь так душно, что я решила выйти проветриться. Но увлеклась, ведь там снаружи готовится нечто захватывающее, – дама, не глядя, скинула плащ на руки угодливых «царедворцев» и осталась в простом белом платье, одного взгляда на которое хватило, чтобы понять: это лучшее платье на нынешнем приёме.
– Ольга Чехова! – С восхищением сказал Гильшер. – Да-да, не удивляйтесь, она, как и вы, из России, племянница писателя Антона Чехова. В её жилах, как и в ваших, течёт арийская кровь. Роскошная женщина… и умная. Вовремя поняла, что у большевиков её ждёт только одно – ГУЛАГ, и решила не возвращаться в Советскую Россию. Теперь она кинозвезда первой величины, любимая актриса Адольфа Гитлера, который учредил для неё специальное звание: «Государственная актриса Третьего Рейха».