The Severe Theory
Шрифт:
Сочетание хвои, камней прохлады и огня в камине. Мы сбежали в сказку, и желание думать о возвращении усыпили спокойствием и неестественной для реального мира тишиной векового леса.
В старое кресло-качалку заберусь с ногами, спрятанными в вязаные носочки, утону в тысяче страниц Гарди или Достоевского. Буду прихлебывать чуть остывший чай из старушки-чашки, представляя, кто еще мог бы пить из нее, и кто пил десятилетия (а может, больше?) назад. А потом почувствую запах гренок или блинчиков, доносящийся из небольшой, но уютной кухни в скандинавском стиле. Лениво высуну одну ногу из-под клетчатого шерстяного пледа, затем другую, опуская ступни на прохладный деревянный пол старинной веранды. Войду в кухню. Ты обернешься, а я улыбнусь, лениво пытаясь расправить волосы, вьющиеся от наполняющего
Заберусь на стул, открою верхний шкафчик, обнаружу на полке кленовое варенье. Перемещусь на край стола, где устроюсь поудобнее, и стану наблюдать за тобой, болтая ногами и поедая сладость. А ты будешь рассказывать мне что-то важное, и я поймаю каждое слово, и закрою каждое в особый сундук сокровищ моей памяти, чтобы ничего не упустить. Я хочу все-все запомнить. Все нотки голоса и все твои обороты речи, любимые слова и фразы. Ведь все такое особенное.
Ты подойдешь, взъерошишь непослушные волосы, когда я выдам очередную глупость или шутку, посмеешься или погладишь. Я прицеплюсь к твоей спине, словно самое ленивое в мире животное, замечу, что улыбаешься. А ты, придерживая мои ноги, принесешь меня снова на веранду, замотаешь в плед и попросишь подкурить сигарету. Тебе ведь нравится, как я это делаю. Выдыхая дым, ты вспомнишь, как получил один из своих бесконечных шрамов в детстве, ну или как отец учил тебя стрелять. А я расскажу, как мама учила меня варить кофе или как мы с котом строили заговоры по захвату власти в доме.
Мы будем бродить по округе, стараясь запахнуть кардиганы или куртки как можно плотнее, шапка будет сползать с моих волос, а я буду с искренним и нескрываемым упорством натягивать ее на лоб и уши, которые будут неистово гореть от гадких завистливых мыслей всех тех, кто не верил в наше «будем» и феерично провалил попытки нас разлучить.
Поглощая зрачками бездонных карих глаз глубокие цвета леса, ты будешь вздыхать, как старик, задумываясь о бренности человеческой жизни в столь величественном мире, а в следующую секунду зальешься восторженным подростковым смехом, найдя под ногами шишку, похожую на твоего бывшего босса. Мы будем брать друг друга за руки так же порывисто и неожиданно, как в первый раз. Я буду любоваться твоей мраморной кожей, а ты моими глазами-хамелеонами. Мы обязательно принесем что-то в наш старенький домик. Что-то вроде камня или деревяшки. И назовем его как-нибудь странно. Альберт, например. Он будет нашим другом и семейным психологом.
Мы сделаем десятки фотографий, которые не будут нести никакого смысла ни для кого, кроме нас. И непременно на Polaroid. Мы будем рисовать угольками из костра на больших камнях у горной реки что-то до одури простое, и, может, ни капли не остроумное. Но нам будет тепло от осознания, что это наш первый совместный творческий проект. И не меньше.
Ты упадешь в траву, потянув меня следом, и ошарашишь резкой сменой настроения: «Что для тебя счастье?» Я задумаюсь, но не найду, что ответить, потому что в голову полезут одни банальные цитаты известных людей.
Предположив, что глинтвейн развеет сомнения в нахождении истины, мы направимся к домику. Развалившись на шкуре какого-то чертовски крутого экс-хищника, мы окончательно зальем все социальные установки обжигающим напитком и сможем приблизиться, наконец, к нашей личной истине, ведь она, как известно, в вине. Мы обсудим имена еще даже не запланированных детей, воскресные барбекю и семейный просмотр фильмов. Выберем имя для большого слюнявого пса, которого абсолютно точно заведем по возвращении из сказки. Вопрос о счастье будет фоном звучать в моем сознательном\бессознательном, а ответа на него я так и не найду, решив, что «счастье» – слишком плоское слово, и оно вовсе не способно выразить ярких ощущений, особенных эмоций и, само собой, глобальных, всепоглощающих чувств, которые дарит мне каждое мгновение, когда мы едины.
Музыка: HabanotNechama – So Far
«Не банально – о любви»
Знаешь, душа моя, а любовь – она не об этом. Не о метаниях и сомнениях, не о бестолковом желании исправить неисправимое по своей сути и не о попытках вытащить из человека то, что он дать тебе не может.
Любовь не равно зависимость. Секс не равно пошлость.
Знаешь, душа моя, из болота всегда можно выбраться, конечно, как и из любого nightmare в принципе. Но чистым оттуда выйти не получится. А значит, единственный выход не отмываться по итогу от грязи – сказать себе «нет» и предпочесть для затяжного дайвинга омут почище (что не означает поспокойнее).
Я не хочу лечить тебя, душа моя, но перевязать раны я смогу, пусть и неумело, но хотя бы в обморок от вида крови не падаю – уже что-то, верно? Я не стану тебя насильно переубеждать, но послушай.
Любовь – не о блядстве и предательстве. Не о презрении и упреках. Не о грязном полу в чужой ванной, случайно затесавшихся в твоё пространство нелюдях и не об отвращении к самому себе. Не о том, чтобы по утрам смывать с себя то, что по-хорошему пассатижами с гноем и кровью из души выдирать нужно.
Она в прикосновении прохладной ладони к колючим щекам, в остывающем чае у открытого окна по утрам, умении поместиться под одним одеялом и нахождении в себе сил выключить его настырный будильник, который орет ему на ухо из динамика смартфона прямо на рассвете в единственный выходной день.
Любовь – в нарочито тихих шагах по полу босыми ступнями, чтобы не разбудить её. В поцелуях, которые ты жадно ловишь, словно испытывающий приступ асфиксии безумец. В нежности и приятной боли. Она в неконтролируемых укусах и объятиях, а не в контролируемом с хирургической точностью вскрытии чьей-то души с целью вынуть то, что тебе даже не нужно по большому счету.
Душа моя, любовь о защите, заботе и тепле. О сплетенных пальцах и долгих немых диалогах глаза в глаза. Об искреннем смехе над нелепыми шутками. Концентрация на истинно важном здесь и сейчас – without flashbacks.
Любовь не о преодолении. Не о борьбе. Не о страдании.
Её можно не только почувствовать. Не упрекай меня сейчас, не кричи. Послушай. Смотри внимательно.
Дай мне руку, душа моя. Я покажу.
Музыка: Ludovico Einaudi – Divenire
«Проблемы путника не должны ебать Эверест». (by D.P.)
А вот состояние самого Эвереста на путнике скажется, и еще как. Знаете, климатические условия, внезапная лавина, или еще чего. Это я к чему. Если ты для него – далеко не Эверест, и он не готов идти в гору и достигать вершин, чтобы тебя покорить, утомляясь и сбивая ноги в кровь, то его существование тебя волновать – объективно – не должно. Если твои проблемы не парят его от слова совсем, а свои проблемы он считает важнее всего на свете (для тебя в том числе), то гнать его поганым веником. Ибо даже метлы он не достоин.
Либо он тащит, а ты на подхвате, либо на кой черт оно тебе сдалось? Чтобы самой всю жизнь тянуть его силком и подтирать ему сопли? Помни, девочка. Ты Эверест, а он путник. Главное – не перепутать.
Музыка: Скриптонитfeat. MajorLazer – Где твоя любовь?
«Лучшее, что можно сделать для человека – оставить его в покое»
В каждой семье психику детям калечат по-разному: