Тетушка против
Шрифт:
И, поскольку она лишь кусала губы и отводила глаза, он велел настойчиво:
— Да говорите же!
— Видите ли, в чем дело… Констанция вас недолюбливает.
— С чего бы это? Кажется, я не имел прежде с ней никаких дел.
— Ваша репутация, — лаконично объяснила она. — По крайней мере, Констанция не одобряла вашу помолвку с Пеппой. Не думаю, что она поддержит мое решение выйти за вас.
— Посмотрим, — он недобро усмехнулся, — как она выскажет свое неодобрение мне в лицо.
Пруденс вздохнула, в эту минуту она показалась такой беззащитной и несчастной, что
Остро захотелось убедиться, что он не придумал себе свою Пруденс, ту, которая теряла самообладание от его прикосновений. Раулю так нужно было знать, что каким бы ни было ее прошлое, в настоящем она хочет только его! И хочет так сильно, что готова принять его вместе с единственным рухнувшим замком и всеобщими шепотками.
— Как же мне надоели, — Рауль стремительно пересел рядом с ней и провел ладонью по плотной темно-синей шерсти ее рукава, — ваши наряды, которые защищают вас, как доспехи. Будь моя воля — вы носили бы только шелка, такие тонкие, что тепло вашей кожи чувствовалось бы сквозь ткань. Чтобы плечи были открыты, и я мог бы их делать так, — его губы коснулись колкой материи на плече, обозначая желания, — я бы пересчитывал ваши позвонки поцелуями, — рука накрыла жестко зашнурованную спину. — Я бы…
— Что? — она повернула голову, прижимаясь щекой к его щеке. — Вам, поди, и лиф захотелось бы пониже?
Он сглотнул и лишь опустил глаза на пышную грудь, до которой ему нипочем было не добраться сквозь препоны корсета и шерсти. Засмеялся, целуя волосы Пруденс, и вынужденно закинул ногу на ногу. Кого он собирался обыграть в этой игре, если в итоге сам себя разрывал в клочья?
***
Виконтесса Леклер приняла их на террасе, где нежилась в еще теплых лучах с книгой в руках. Осень в этом году выдалась ласковой и неторопливой, и лишь редкие порывы холодного ветра намекали о неминуемой зиме.
— Кажется, я ввела ранние визиты в моду, — с улыбкой заметила она, откладывая в сторону томик «Истории молодой крестьянки» с розами на обложке. — Ваша светлость, Маргарет! Какой неожиданный дуэт!
Рауль изящно поклонился, целуя ее пальцы. Эта «Маргарет» ножом располосовала его сердце, надменное имя женщины, с которой он не был знаком. Его Пруденс, все еще чуть розовая после возни в экипаже, не имела к ней никакого отношения.
— Прошу прощения, что мы приехали в такое время, — сказал он, усаживаясь на кресло, — но наше дело не терпит никаких отлагательств.
— Правда? Что же такого снова стряслось с семейством Флери? — не без иронии спросила Леклер.
Можно подумать, они какие-то авантюристы, то и дело попадающие в передряги!
— Пруденс? — он предложил ей самой сообщить новости.
Она кивнула ему, кивнула своей приятельнице, села, тщательно расправила юбки, коснулась того места на плече, куда касались его губы, будто ища в этом жесте решимости, и выпалила, не особо-то утруждая себя церемониями:
— Я выхожу замуж послезавтра. Хочу, чтобы ты стала
моей свидетельницей, Констанция.Леклер не пошевелилась, не потеряла легкости своей улыбки и благожелательности, ее тонкие ноздри едва заметно раздулись, вот и все.
— Какое приятное известие, — медленно проговорила она и впилась пронзительным взглядом в Рауля. — И кто же счастливый избранник, позвольте узнать?
Он снова поклонился, пусть ему и не нравилось, что его изучают как бабочку на булавке.
— Послезавтра Пруденс станет графиней Флери, — подтвердил он догадки Леклер.
— Я не слышала троекратного объявления на этот счет.
— Его преосвященство счел возможным не терзать влюбленного жениха длительным ожиданием.
— Ах вот как. Для меня будет честью присутствовать на столь знаменательном событии, Маргарет.
И поскольку она все еще не спускала глаз с Рауля, Пруденс кашлянула, привлекая к себе внимание.
— Это всё? — спросила она едва не возмущенно. — А как же долгие тирады о том, что из повес выходят дурные мужья?
— Для молоденьких дурочек вроде Жозефины, — Леклер звонко рассмеялась и наконец обратилась к невесте, оставив жениха в покое. — Нет ничего, что я могла бы тебе сказать и чего бы ты сама не знала, моя дорогая. И коли уж ты сочла его светлость пригодным в мужья, то так тому и быть. Не самый удачный выбор, на мой вкус, но мне остается лишь довериться твоему наитию.
— Это не наитие, — мрачно возразила Пруденс. Кажется, дамы забыли о том, что Рауль тоже здесь. — Не больно-то я верю в эту затею, честно тебе скажу. Но вроде как женщины нашей семьи бессильны перед любовью.
Он ухмыльнулся, довольный ее прямотой. Все правильно. Пруденс влюблена в Рауля. За кем там была замужем Маргарет — кому какое дело.
— Скажи мне только одно, — Леклер наклонилась и взяла ее за руку. — Жозефина знает?
— Еще нет. И я бы хотела попросить тебя взять на себя эту миссию. Видишь ли, меня она категорически не хочет видеть. Пожалуйста, Констанция, — она почти умоляла, как больно такое слышать! — расскажи ей все завтра.
— Ни за что, — отрезала виконтесса.
— Конечно, — Пруденс поникла, — я понимаю… Кому захочется оказаться внутри такой драмы.
— Я навещу ее сразу после церкви, и ни минутой раньше, — закончила Леклер. — Твоя племянница очень деятельная девочка, ни к чему ей давать время, чтобы вмешаться.
— Но что она может?
— Ты шутишь? — изумилась хозяйка дома. — Как минимум — прервать церемонию.
Она вскочила на ноги, театрально прижала руки к груди и запричитала тонким страдающим голоском:
— Ваше преосвященство, остановитесь! Этому браку есть законное препятствие. Граф Рауль Флери дал мне тайное обещание стать моим мужем, и Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон прекрасно об этом знает! Моя тетя, моя опекунша запретила нам объявлять о помолвке, а теперь сама выходит замуж за человека, связанного словом с ее племянницей! Это обман перед церковью и людьми!
Чем дольше она она тараторила, тем большим ужасом наливались глаза Пруденс.
— Довольно, — вмешался Рауль. — Разве вы не видите, что пугаете невесту?