Чтение онлайн

Ещё шеф отправлял нас с Раей в маршруты по окружающим лагерь речушкам. И мы набирали песок со дна речек в лоток и промывали его долго в ледяной воде. Уходили довольно далеко от лагеря, и Толя давал нам с собой ракетницу и компас.

Я никогда не могла запомнить направление. Шеф называл это женским топографическим кретинизмом. Он говорил, что в древности мужчины ходили на охоту далеко от дома и должны были уметь ориентироваться на местности. А женщины сидели дома и ждали своих кормильцев. Поэтому у них плохая ориентация на местности. Говорил он это очень важно.

Ая и сама знала, что могу заблудиться в трёх соснах. Но с Раей мне страшно не было. У неё обнаружилось удивительное

чувство направления. И она всегда выводила меня домой, к лагерю, с точностью до нескольких метров. Один раз, правда, мы с ней всё-таки заблудились. Паниковать не стали. Больше нас, как мы позднее узнали, паниковал шеф, который уже собрался нас искать. Но Рая смогла сориентироваться в глухой тайге, и уже к вечеру мы вышли к нашим палаткам. Случались и моменты, которые врезались в память на всю жизнь. Так, один раз, мы ушли из лагеря к самой высокой точке Северного Урала —горе Конжак. И неколько дней жили в охотничьей избушке. Были удивлены, когда нашли в пустой избушке припасы. Шеф объяснил, что это таёжные правила. Последние, кто ночевали в избушке, всегда оставляли для новых постояльцев спички, соль, консервы, сухари.

В избушке были нары, где мы спали, в одном углу шеф с Лёней, в другом я, Рая и Света. Еду готовила в основном я. А остальные парами уходили в маршруты. Меня оставляли в избушке. Шеф объяснил, что на это есть две причины. Первая: я вкуснее всех готовлю. Вторая: физически я была самой слабой, а маршруты здесь сложные, с подъёмами.

Г отовила я на костре или, если погода была плохой, прямо в печке-буржуйке. Научилась обращаться с топором, собирать сушняк, разводить быстро и в любую погоду костёр. Мне оставляли ракетницу. Как-то раз ребята ушли вчетвером. Со мной оставались наши собаки. Это были две молодые лайки, почти щенки. Шеф звал их Кидус и Карус.

Дело шло к вечеру. Ребятам пора было вернуться. Я уже приготовила еду, принесла воды, насобирала ягод. И ходила вокруг избушки кругами в ожидании. Но слышно было только журчание ручья, шум деревьев, птичье пение. Внезапно небо стало темнеть на глазах. Птицы перестали петь. Тайга тревожно замолчала в ожидании грозы. Несколько минут, и избушку окутал мрак. Я очень переживала за своих геологов.

Началась сильная гроза. Я залезла на нары в избушке и сидела, сжавшись в комочек. А снаружи бушевала стихия. Избушка скрипела, трещала. И я чувствовала себя Элли из детской сказки. Только вместо Тотош- ки со мной Кидус и Карус. Внезапно щенки начали скулить и лезть ко мне на нары. Это было очень странно, потому что они обычно держались дерзко и лаяли на всех птичек и мелких зверюшек. Демонстрировали, что они, охотничьи собаки, здесь, в тайге, главные. Я втащила щенков на нары и прижала к себе. Снаружи послышались тяжёлые шаги. Кто-то ходил вокруг избушки. Собаки скулили.

Я взяла в руки ракетницу, которую обычно оставлял мне шеф, чуть приоткрыла дверь и выглянула. Лучше бы я этого не делала. При вспышке молнии я увидела почти рядом с собой здорового медведя с раскрытой пастью. И пасть у него была, я вам скажу, довольно неприятная. Он явно открыл её не для того, чтобы зевнуть. Я закрыла дверь. Вернулась на нары. И сидела на них не знаю, сколько времени. Помню, что одной рукой обнимала и гладила обоих щенков, а вторая рука с заряженной ракетницей была наставлена на дверь.

Когда дверь открылась, я чудом удержалась от того, чтобы не пустить своё оружие в ход. На пороге стояли продрогшие и лязгающие зубами мои бродяги-геологи. Они заблудились и плутали. Такое бывает в тайге даже с опытными людьми.

Помню,

как шеф медленно, почти на цыпочках подошёл ко мне. Он ласково уговаривал меня: «Леночка, солнышко, ты ракетницу-то отдай! Ну, отдай, а? Давай сюда ракетницу, тебе говорю!» А я бы рада отдать, но рука вцепилась в неё намертво. И бедному шефу пришлось разгибать мне пальцы по одному, чтобы достать оружие из ладони.

Потом, согревшись и наевшись, после третьей кружки чая, все начали смеяться.

— Лен, у тебя такой вид был угрожающий, дескать, враг не пройдёт. Если бы медведь сюда зашёл, он бы точно сразу развернулся обратно. Тут такая тройка: непобедимые Кидус, Карус и Лена с оружием в руках!

И я наконец тоже начала смеяться. А наутро—тайга, омытая грозой, и ручей, который стал речкой. И прозрачная хрустальная вода в нём. И оживший лес. И кружка черники со сгущёнкой. Хорошо!

Приключения

Сердце перехватывает от приключений.

Много лет спустя я напишу: «Есть на Урале река Чусовая. Холодная река, северная. Течёт себе мимо береговых скал, отвесно обрывающихся в воду. Такие скалы называют бойцами. Течёт Чусовая среди горнотаёжных лесов.

Радуют глаз тёмно-зелёные ели и сосны, пихты и лиственницы, а среди них лёгкие осинки и берёзки. А под ними кустарники: жимолость, малина, шиповник.

На полянках ждут вас в летнюю пору и брусника, и голубика с клюквой, и морошка с черникой.

А в лесах живут огромные лоси, маленькие белочки и бурундучки, зайцы, барсуки. Можно встретить и героев русских сказок: серого волка и рыжую лису. Мишка косолапый редко, но пройдёт, протопает по тайге. Множество птиц и крохотных птичек поют свои песни над берегами Чусовой, от огромного беркута с двухметровым размахом крыльев до крохотного, меньше стрекозы, желтоголового королька. Ползают по травке ужи, медянки, ящерицы».

А тогда, в годы юности, я стала дружить с туристами-водниками. И мы сплавлялись по рекам Урала. Первой рекой была Чусовая. И я увидела своими глазами всю красоту этой дивной уральской реки. Позднее были Вильва, Койва, Вижай, Сылва и другие реки. Коренные жители этих мест называют воду — «ва», отсюда названия рек: тихая вода, прозрачная вода, бурная вода и так далее. Позднее я буду жить в городе, в названии которого тоже будет «ва».

Это были удивительные сплавы. Чувство дружбы, единой команды, взаимопомощи и взаимовыручки. Рыцарское отношение юношей к девушкам. Чудесная таёжная природа.

В первом походе я была летописцем и записывала в свою летопись день за днём сплава, чтобы после похода, на «самоваре», за чашкой чая, прочитать вслух все наши приключения и забавные случаи. Были случаи и не очень забавные.

Сплавлялись мы на катамаранах и на байдарках. На майские празднике на бурной после весеннего половодья Вильве наша байдарка с другом-туристом Витей перевернулась. Там был мост, под которым обычно проплывали туристы-водники. Но уровень воды этой весной так повысился, что проплыть можно было только под одним пролётом. А мост появился из-за поворота реки внезапно, и мы не успели сориентироваться.

По реке шёл лёд, и температура воды была соответствующей. Мой напарник очень хорошо плавал и, оказавшись по другую сторону байдарки, выплыл на другой берег. А я думала, что его затянуло под байдарку, и отчаянно кричала: «Витька!

Витька!» Обычно мы надевали такие прорезиненные фартуки-юбки, которые со всех сторон крепились к лодке, чтобы ледяная вода волнами не заливалась в неё, и, когда байдарка перевернулась, отцепить этот фартук, чтобы не остаться сидеть в лодке под водой, требовались время и сноровка.