Территория
Шрифт:
– Старайся не думать об этом, - сказала Агата. Она сидела в кресле, обхватив руками колени.
Элла удивленно посмотрела на нее.
– О чем не думать?
– Ты знаешь. О том, что они не вернутся, - Агата покосилась на дверь.
– От таких мыслей можно умом тронуться.
Элла нервно усмехнулась.
– Пожалуй, я уже у черты.
– Они вернутся в любом случае, даже если превратятся в морбестов, - Агата смутилась.
– Черт, ну зачем, спрашивается, я это ляпнула? Порой мне хочется самой себе язык отрезать.
Элла против своей воли вернулась к мысленному отсчету секунд, но ненадолго - прервав поток цифр, спросила:
– Помнишь, ты сказала, что у тебя свои причины ненавидеть моего отца?
Агата поднесла к лицу руку и осмотрела ногти покрытые
– Ты, правда, хочешь знать?
"Не хочу, но должна, - подумала Элла.
– Мне нужно разобраться. Увидеть отца чужими глазами, ведь мои не желали замечать его темной стороны".
– Да, - произнесла она.
Агата посмотрела на нее сквозь растопыренные пальцы.
– Это был рэкет. Обычный банальный рэкет. Месяц прошел, как я открыла кафе и тут ко мне заявляется один тип и говорит: теперь треть от прибыли я должна отстегивать Черномору. Он это сказал с такой наглой улыбочкой, будто дело уже решенное, и от меня нихрена не зависит.
– Ты отказалась платить?
– Да, послала его на три буквы. Почему-то мне все это не казалось чем-то серьезным. Странно, но он не стал мне угрожать. Просто свалил, продолжая мерзко улыбаться. А вечером прикатил сам Черномор. Сел за столик, заказал кофе. Его охранники в это время курили на улице. Долго он сидел, кофе пил не спеша, только один раз бросил на меня взгляд - я в это время с подругой разговаривала возле стойки и за ним наблюдала. Была у меня мысль подойти к нему и лично заявить: платить не буду! Сейчас не начало девяностых!.. Но не решилась. Он допил кофе и начал медленно так двигать чашку и блюдце. Подвинул их к самому краешку стола, знал ведь, что я за ним наблюдаю. В общем, скинул он чашку с блюдцем на пол, резко поднялся и вышел. Не знаю, зачем Черномор лично ко мне заявился. Возможно, хотел взглянуть на ту дурру, которая осмелилась ему отказать, а может... может, ему просто делать было нефига, не знаю. На следующий день возле моего дома меня встретил мужик в цивильном костюмчике, а рожа, будто с похмелья. Представился санитарным инспектором, даже книжечку показал. Извинялся зачем-то долго. А потом заявил, что мне лучше согласиться отстегивать Черномору, не то санитарная и пожарная инспекция мне житья не даст, лучше сразу пойти и повеситься. Сказал, ему это тоже не по душе, но на него, мол, давят, запугивают. Даже назвал Черномора... ну, в общем, не буду говорить, как он его назвал, главное, этот долбанный инспектор тут же начал испуганно озираться, словно нас могли подслушивать. От своей же смелости чуть в штаны не наложил. После той встречи я серьезно задумалась, посоветовалась с Лехой - ну, с тем, которого морбесты убили. Это он ведь мне подсказывал в плане бизнеса. Я в этом деле лохушка, а у него жилка... была. Он сказал: выхода у меня нет. Я и согласилась. Кстати, завтра я должна была первый раз отдать Черномору часть выручки, но теперь уж... не было бы счастья, да несчастье помогло. Правда, звучит это сейчас как-то сомнительно.
Элла вдруг вспомнила торт, который отец заказал ей на пятнадцатилетие. Огромный торт, просто гигантский. С кремовыми розами размером с кулак. Сколько стоил этот кулинарный шедевр? Наверняка не меньше тех денег, что должна была отдать Агата. Все съели по кусочку, а от торта, казалось, не убыло, чтобы сожрать такую махину и сотни человек мало. Куда дели остатки? Выкинули на помойку, ведь именно так поступают пресытившиеся богатые люди. Глупо думать, что отец распорядился отдать торт в какой-нибудь детский дом, а хуже всего то, что ей, Элле, не пришло в голову самой сделать такое распоряжение. Постоянная жалость к самой себе не способствует заботе о других. Элле стало тошно от этих мыслей, она почувствовала себя свиньей, которая всю жизнь пожирала ворованные трюфеля.
– Стыдно, - сказала она.
Агата потянулась и взяла со стола одну из конфет, развернула и сунула в рот.
– Зря я тебе все это рассказала. Порой незнание - благо.
Элла хотела возразить, но не успела.
За дверью раздался грохот.
Агата вскочила с кресла, растерянно посмотрела на Эллу и выхватила из кармана куртки газовый баллончик.
– Вот и все, - прошептала она.
Послышался треск - звук, будто кто-то
швырнул в стену пластиковый столик. Элла вжалась в кресло, пальцы до белизны в костяшках вцепились в подлокотники.Агата схватила со стола влажное полотенце и бросила ей на колени.
– Будешь через него дышать. И зажмурься, поняла?
Элла нервно кивнула. В сознании, в такт бешеному биению сердца звучали слова Агаты: "Вот и все! Вот и все! Вот и все!.."
Кто-то ходил по залу. Послышался хриплый голос:
– Там посмотри. Черт, чем тут так воняет?!
– слова сменились надсадным кашлем.
Агата прошла мимо кресла, встала слева от двери, прислонившись спиной к стене. Она прижимала к груди баллончик, точно спасительный оберег. Элла заметила, как дрожат ее руки.
Дверь распахнулась.
За порогом стоял морбест - широкоплечий мужчина с длинными растрепанными волосами. Лицо морщилось, из черных блестящих глаз по щекам текли ручейки мутной слизи.
– Ну, здравствуй, - прохрипел он, глядя на Эллу.
Агата набрала полные легкие воздуха и затаила дыхание. Ее руки перестали дрожать. В тот миг, когда морбест поднял ногу, чтобы переступить через порог, она выскочила из-за стены и...
Скорость, с которой чудовище схватило ее за запястье, была ошеломительной. Морбест втянул Агату в дверной проем, выволок в зал и швырнул через столики. Пролетев над прилавком, она врезалась в застекленные полки с напитками, рухнула на пол под градом осколков и закричала от боли.
Кричала и Элла.
В комнату входил другой морбест - парень в грязной футболке с надписью "ДДТ" и разорванных на коленях джинсах. Он широко улыбнулся девушке, будто встретил лучшую подругу.
Агата поползла. Она уже ничего не соображала, в голове гремели колокола, отдаваясь болью в теле. Крик застрял в горле липким комом и прорвался наружу полу стоном полу воем. С полки падали бутылки с минералкой, крупный осколок стекла соскользнул с пачки чипсов и вонзился Агате в лопатку. Над прилавком навис морбест, сметя с него одним махом поднос с чашками и декоративный самовар.
А Элла в это время, швырнув в ухмыляющегося парня, полотенце, пыталась дотянуться до лампы на столе. Она чувствовала: не дотянется! Но все равно пыталась. Морбест схватил ее за плечи и прижал к спинке кресла. Вперив взгляд ей в глаза, произнес:
– Спокойно, не рыпайся. Я отнесу тебя к твоему папочке.
Элла взревела от отчаяния и злости и вцепилась ногтями ему в лицо. Морбест отпрянул, оскалил зубы и зашипел. Ногти Эллы оставили на щеках твари глубокие борозды, в которых тут же выступила серая слизь. Он размахнулся, но сдержался, не ударил. Вместо этого схватил девушку за руки и хорошенько встряхнул.
– Я же сказал, не рыпайся, принцесса!
Элла почувствовала на своем лице дыхание твари - вонь гнилых фруктов, запах гибели Страны чудес.
Агата ползла, упираясь локтями в пол. Звон колоколов в голове вибрировал в каждом нерве. Она ничего не видела, перед глазами расцветали и взрывались алые цветы. Морбест перепрыгнул через прилавок, пару секунд с отвращением смотрел на Агату, а потом наступил ей на спину, прижав девушку к полу. Загребая осколки, и жадно хватая ртом воздух, Агата пыталась сдвинуться с места, липкие от крови пальцы скребли по линолеуму, из горла вырвался хриплый крик больше похожий на скулеж раненого животного.
А в комнате морбест буквально вырвал Эллу из кресла, грубо развернул и, обхватив руками ее грудь, потащил к выходу, точно большую куклу. Она дергалась, пытаясь вырваться, старалась разорвать железные объятия морбеста, но тщетно. Вот комната осталась позади - светлый прямоугольник дверного проема, который тут же исчез, потому что тварь развернулась и теперь тащила Эллу вдоль стены зала, приближаясь к выходу их кафе.
Под руку Агате, среди осколков, попалось что-то круглое, гладкое. Вопящий от ужаса разум, не отреагировал, но пальцы помнили. Они держали это "что-то" совсем недавно. Морбест склонился над девушкой, из открытого рта с липким чавканьем выползли нити, по подбородку потекла темная жижа. Указательный палец Агаты нащупал кнопку баллончика и нажал до предела. Шипящая струя газа ударила в основание прилавка и разлетелась невидимыми едкими потоками.