Территория нелюбви
Шрифт:
Господи, дай мне терпения!
Тонкие проворные руки пробираются мне за спину, и Айка прижимается вплотную, обнимая, прикасаясь своей обнажённой грудью к моей разгорячённой коже… Мои руки бесконтрольно тянутся, чтобы обнять, но…
— Нет! — шепчет моя мучительница. — Подожди, Кир… я сама.
Она сама!.. М-м…
Мои ладони до боли и хруста сжимаются в кулаки. Так и стою, раскрылив одеревеневшие от напряжения руки, и мучительно наблюдаю… впитываю ощущения…
Айка трётся щекой и носом о мою грудь, медленно, глубоко
Моя огромная вселенная неожиданно схлопнулась до тесного пространства на двоих… Наполненного гулким биением наших сердец… шумным дыханием и отрывистым беспорядочным шепотом…
— Такой ты вкусный, Кир… такой…
— Голодный!.. И безумный, Айка…
И очередное «нет» моим дрожащим от нетерпения рукам.
Да как я смогу это выдержать?!
Тело захлёстывает дикое, лихорадочное возбуждение, остро резонируя с ЕЁ дрожью и прерывистым частым дыханием… Штормит и сводит с ума, пугая своей яростной мощью и неподвластностью.
Схватить! Подмять! Завладеть!..
Айка быстро успевает перехватить мои требовательные жаждущие руки. Сжимает крепко, глядя в мои глаза…
— Не спеши, Кир, — не разрывая зрительного контакта, она подносит мои ладони к своим губам и целует… лижет… прикусывает…
Ар-р-р!
Обхватывает горячими губами мой палец, заставляя окаменеть остальные… двадцать! Маленькая гейша-искусительница! Перед глазами звёзды, в ногах тремор, зубы в крошево!.. Готов уже рычать и скулить… когда Айка, выпустив из плена мой палец, сама кладёт мои ладони себе на грудь. И удерживает — привыкает… А у меня безудержное буйство всего!
Дорваться! Ворваться!..
— Ки-ир… — звук моего имени, как команда «фас», взрывает терпение.
Накрываю губами её горячий влажный рот и сразу ощущаю вторжение её хулиганского языка. Это короткое замыкание, где искрят и сгорают к чертям все предохранители!
Целую жадно!.. Будто только что узнал о целебном свойстве этих порочных губ…
Целую хищно!.. Стараясь не кусать эти сочные сладкие губы…
Целую ненасытно!.. Как же идеально её губы подходят к моим!
Целую, кусаю, облизываю эти губы со вкусом пьяной земляники!
И понимаю, что до этого момента я совершенно ничего не знал о поцелуях.
Мои руки, словно ошалевшие шарят по изящному гибкому телу — тискают, глядят, сжимают… боготворят. Губами ловлю короткий тихий стон, и он пришпоривает моё возбуждение, срывая тормоза… Кровь гудит в ушах… и жаркий шепот «Я сама!»
Я даже не успеваю подхватить Айку на руки… Она сама!.. Резко отталкивает меня к стене и то ли запрыгивает, то ли взлетает на меня, крепко обняв ногами мой торс. Не понимаю, в какой момент она потеряла свои шортики… Да похер — счастье в руках!.. Слюноотделение, как у бешеной
собаки… Желаемое достигло неизбежного… И мысль, остро стреляющая в пах — нырнуть в этот жаркий омут и потеряться… Только бы дойти до кровати…— Нет, Кир, я сама! — шепчет моя черноглазая и совершенно чокнутая наездница…
— Айка, нет!.. ты ведь…
— Сама, Кир!.. Только, пожалуйста, держи… не отпускай меня…
— Ни за что… — обрывается мой шёпот, когда… она сама…
Запрокинув голову, стискиваю зубы и тараню затылком стену.
Вот оно — торжество безумия!
Меня разрывают шок, вина и восторг, когда, вместо крика и болезненной гримасы, на Айкиных губах расцветает улыбка. Чумовая экстремалка! Она обвивает мою шею руками и накрывает губами мой рот. Целует жёстко и жадно. И в этом болезненном голодном поцелуе столько отчаянья… столько жизни!..
Невероятная! Бесшабашная!.. Я проваливаюсь в этот поцелуй, как в головокружительную бездну.
Моя непредсказуемая роковая Гейша! Как легко она затмила собой этот мир!
Моя бунтарка! И я — поддавшийся её воле… очумевший скакун.
Моя озорная и нежная девочка… Крепко сжимаю в ладонях соблазнительное манящее тело, стремительно приближающее меня к точке кипения…
И, сокрушенный, пропадаю в тебе, моя Айка!..
Глава 24.1 Аика
Щекотно!
Дрыгаю ногами и слышу тихий смех. Мне нравится его смех. Пожалуй, в Кирилле мне нравится всё. Особенно теперь, когда, благодаря ему, с половой безграмотностью покончено. Трижды! Поменьше бы он ещё акцентировал внимание на моих ощущениях — якобы неприятных и болезненных. Ему-то откуда это знать? Сказала же — отлично всё! Не верит…
Ласковые руки пересчитывают пальчики на моих ногах, а зубы снова прикусывают большой палец.
— Кир, ну щекотно же! — бормочу, не открывая глаз, и пытаюсь спрятать ноги под одеяло. Не пускает.
Вот они — минусы отношений с мужчиной. Ну, сделал дело — молодец! Отдохни, наберись сил, дай другим отдохнуть и вздохнуть… А на фига каждую минуту меня щупать? Надеется, что после наших скачек там что-то наросло? Это вряд ли. Скорее уж, за прошедшую ночь я подтаяла граммов на пятьсот. А терять больше мне никак нельзя. Да и нечего!
Но хуже всего в отношениях — спать в одной постели. Это ещё более невыносимо, чем со Стешкой. Поэтому выспалась я сегодня, как ворона на высоковольтном проводе.
— Айка…
Молчу… в упрямой надежде, что он хоть ненадолго оставит меня в покое. Да где там — настойчивые руки уже лапают меня под одеялом. Кажется, необузданное мужское достоинство — это основной недостаток всех мужиков. Хочется верить, что Кир лучше их всех, да и чего уж там — мне нравится его неукротимый кирюндель. И в награду я подарила им обоим мой первый эротический массаж — незабываемый опыт!
— Айка… какая же ты сладкая…
То место, которому он это шепчет, отчаянно хочет писать, но, наверное, мне следует притвориться, что я вообще такими делами не занимаюсь, и просто сбежать в душ.