Террариум 2
Шрифт:
Примерно год назад ППТ ещё и улучшили. Сделали прицел поудобнее, а то раньше было удобнее стрелять от бедра, чем целится. Ещё к ППТ сделали цевьё. Некоторые бойцы сравнивают цевьё с булочкой от хот-дога. Они схожи по форме.
ППС у войск СКГ тоже есть, но они используются лишь у диверсантов или спецназовцев. Разведка же пользуется оружием других государств. Ведь советское оружие можно получить лишь на советской земле.
ППТ конечно у Степана появился не сразу. Сначала он, как и все салаги бегал с карабином Юдинова. Карабин Юдинова вещь не плохая, но за ним следить нужно. Говорят,
Юдинов взял старинный FAL, укоротил его, немного снизил отдачу. Сделал своё оружие полуавтоматическим, убрал из него ручку и сделал ложе как у старинных винтовок иди ружей.
Много лет назад такого оружия у СКГ не было. В тот период, когда оружие старого мира сгнило и заржавело, а нового нормального оружия ещё не сделали, бегали первые коммунисты с самопалами и примитивными винтовками типа трёхлинейки. Степану приходилось видеть те винтовки. Они довольно сносные, но выглядят убого. Их деревянные части сделаны так, словно их вырезал из дерева криворукий ребёнок.
В животе заурчало. Степан не ел уже шесть часов. Последний приём пищи был далеко от линии фронта. И этот приём пищи был скудным. Ну, ничего, Степан разведчик, он привык.
Вокруг совсем потемнело и не только потому-что солнце спряталось за горизонтом. Степан закрыл глаза и медленно стал погружаться в сон.
Хорошие сны в лесу не снятся. А вот дрянь всякая, ужасы и кошмары снятся здесь постоянно. Вот и сейчас Степану снился не самый приятный сон.
Степан бежал по грязи и костям. В его руках был карабин со штыком. Впереди на мгновение появлялись слабые вспышки, после которых на земле прибавлялось трупов.
Людей рвало на куски от крупных пуль пулемёта. Одна из пуль попала в карабин Степана. Карабин отлетел прямо в Степанову грудь. Степан ещё молодой и не опытный, упал прямо в грязь. Он весь перепачкавшийся и испуганный лежал на земле не подвижно и наблюдал. Наблюдал он за тем, как его товарищей убивают десятками. Никто в тот день не добрался до позиций «чистых».
— Эй, просыпайся твою мать. — Злобно сказал контрабандист, пиная ногой Степана в плечо.
Вдруг Степан остановил очередной удар.
— Ещё хоть раз так сделаешь, прирежу как свинью.
— Скоро пойдём. На пост заступил новый солдафон. — Ублюдок даже внимания не обратил на слова Степана. — Он зелёный ещё совсем. — Контрабандист прильнул к биноклю. — Скоро он заснёт, и мы двинемся.
Новость была определённо хорошей, но Степан не радовался. Теперь ему нужно было быть на стороже. Контрабандист может придать его в любую секунду. У этих тварей, конечно, есть понятия (законы), но они ими, как и бандиты не часто следуют.
Прошёл час, и солдат на посту заснул. Степан и контрабандист поползли по чёрной, глинистой и ядовитой земле.
Луна совсем немного освещала путь. Больше её свет нагонял жути. Мокрая земля и останки людей поблёскивали в свете луны. Это выглядело страшновато. Хотя это место в любое время жуткое и страшное.
Проползать под рядами колючей проволоки было нелегко.
Степан это занятие ненавидел. Во время этого дела любое не правильное движение может привести к шуму и безвременной кончине.Дальше была не большая воронка, наполовину заполненная водой. Контрабандист решил остановиться в ней на пару минут, чтобы перевести дух и проверить обстановку.
— Мать их. — Контрабандист не успел прильнуть к биноклю, как уже выругался.
— Что там? — Спросил Степан.
— Херова туча падальщиков. Чтоб они все выродки вымерли.
— И что? Мы ведь легко через них проползём. — Степан отыграл неопытного салагу.
— Ага, проползём. Там минные поля дальше. Если в том месте одна из этих тварей испугается и наступит не туда, то нам конец.
Степан конечно знал, что впереди мины, но контрабандисту понятное дело он этого не сказал.
Пришлось ждать пока мелкие твари, наконец, нажрутся гнилым мясом кишащим червями. У них на это ушло примерно полтора часа. После приёма пищи, падальщики сразу ушли тихо посмеиваясь.
Степана даже дрожь пробирала из-за внешнего вида этих тварей. Они так были похожи на людей. Но они были мелкие, тонкие и мерзкие. Их часто сравнивают с гоблинами за некоторое внешнее сходство и, в особенности за нос и острые уши. Одежды эти твари не носят. У них есть только поясок, при помощи которого они носят маленькие ножи из кости.
Люди поползли дальше и теперь гораздо тише.
На минном поле наверняка половина мин уже просто не работали, но рисковать и проверять работоспособность мин, не хотелось.
Дождь размыл землю, так что мины было видно хорошо. Какие-то из них было видно почти полностью. Их покрывала ржавчина и тонкий слой грязи.
Были здесь и не видные мины, ведь с каких-то мин грязь смыло, а на другие грязь наоборот намыло. Ещё мины могли скрываться под обрывками одежды и костями. Это были самые опасные железки. Из-за них двум людям приходилось держаться подальше от большого скопления костей и обрывков одежды.
Степан и контрабандист ползли в сторону высокого, словно баобаб дерева. Это дерево настрадалось не меньше чем люди, сидевшие в траншеях во время войны. Кора и слой древесины дерева были обуглены. В массивном, напичканном свинцом теле дерева не хватало кусков древесины. Землю вокруг дерева размыло и теперь его корни торчали из земли. Среди корней люди и решили спрятаться.
Среди корней было не мало костей. Раненные и испуганные солдаты искали укрытие здесь, но в итоге они все умирали. Кости покрывали землю меж корней сплошным ковром, от которого хотелось блевать.
Контрабандист вновь взял бинокль. До советских траншей оставалось ещё сорок метров. Людей там было немного. Не было смысла держать там много людей.
— Дальше всё чисто. Придётся проползти ещё одно минное поле и кучу колючей проволоки. Но перед этим предлагаю сменить фильтры. — Сказал контрабандист и неожиданно без мата.
Степан сменил фильтр у противогаз, а потом стёр с оружия рукавом толстый слой грязи.
Дальше путь был не менее опасен. Здесь начались самые настоящие завалы из колючей проволоки. Чёрт да колючей проволоки тут было не меньше чем грязи.