Тернистая звезда
Шрифт:
Его шаги отдавались эхом в пустом зале. Сначала поспешные, они всё замедлялись. А Астер продолжала вспоминать. На «Гиблартаре» Джегг менялся. Если подумать, он постоянно был разным. Каждый раз, как она его видела, поворачивался новой стороной. То представал изысканно вежливым, то желчным и резким. То высокомерным, то деликатным. Кажется, он может нацепить любую маску, изобразить принадлежность к любой культуре и социальному слою, подделать нужную эмоцию. Что ж, не удивительно! Работа такая. Она усмехнулась, вспомнив послужной список чёрного священника и череду упомянутых в нём громких женских имён. И его ладони, ласкающими движениями скользящие по
Человек, вбежавший в разгромленный бутик, ступал осторожнее и тише, пока не остановился совсем. Как раз за поворотом к двери. А что, если это вообще не…
– Джегг?
Он появился из-за поворота тотчас же.
Всё-таки Джегг. Белый тюрбан, накидка цвета «сумеречный невидимка» и красивые большие глаза. Выражение лица нацепил то ли растерянное, то ли… испуганное?
– Что случилось?
Простой вопрос, два слова всего. Но что на него может ответить Джегг по прозвищу «Красноречивый»? «Начиная с какого момента перечислять случившееся?» Или, сбиваясь и краснея, объяснять, почему бросил её на пограничном пункте, и куда потом пропал? Попытайся собрать слова в кучку Джегг и объясни, почему потерял дар речи при виде самой восхитительной женщины во Вселенной? Попробуй только, ляпни что-нибудь про то, как любишь Астер любую: в замызганном комбинезоне, в неприступном скафандре, в соблазнительном спортивном костюме или в будоражащем воображение балахоне из тонкой ткани. Или в бальном платье из авалонского шёлка.
Джегг узнал материю с первого взгляда: волшебная, невесомая материя окутывала фигуру, строго подчиняясь задумке модельера, где-то подчёркивая изгиб тела, где-то скрывая, а где-то играя то ли на высоких ассоциациях, то ли на низменных инстинктах. Астер была так прекрасна, что Джегг одновременно хотел сорвать с неё это провокационное платье и овладеть любимой прямо посреди осквернённого бутика, и в то же время считал кощунственной дерзостью даже просто смотреть на эту богиню. Чёрный священник судорожно сглотнул, впервые в жизни признавая резонность традиции прятать женщин от мужских глаз.
– Ты молчать сюда пришёл?
Её тон – полный усталости с вкраплениями разочарования – разбил наваждение. На Джегга одномоментно обрушилось множество деталей, от которых прежде отвлекала внимание чудесная авалонская ткань.
У Астер оплавлены кончики ресниц. Бровям, впрочем, тоже досталось. Наряд, достойный сказочной принцессы, испачкан кровью, копотью и, отчего-то, ржавчиной. Один рукав повис, распоротый до локтя. А предплечье замотано бинтом. Взгляд скользнул ниже, отмечая ссадину на голени. Сбитые носки сандалий.
– Прости меня, – сипло произнёс Джегг.
Сам он этого никогда себе не простит.
Астер болезненно поморщилась. Зажмурилась, потёрла виски и, с отчётливым усилием сохраняя нейтральный тон, уточнила:
– За что мне тебя простить?
– Прости, что меня не было рядом, когда…
– Хватит уже! – рявкнула девушка. Её раздражало страдальческое выражение его лица. И эти патетичные обороты речи. Она устала от его психологических
игр и вечной недосказанности! – Что тебе нужно?– Мне нужно стать мужчиной, которому ты сможешь доверять, – сказал человек, наконец вспомнивший, как складывать между собой слова.
Он подошёл к женщине, которую ценил превыше всего на свете, и прижал к себе. Как и собирался. Лишь мимолётно пожалел о жёстком панцире на груди – минус десять пунктов к интимности.
– Мне нужно, чтобы ты звала меня при любых затруднениях. Будь то не работающий передатчик или гражданская война.
Астер хотела что-то возразить, об отсутствующей интерсети, например. Или о своих сомнениях по поводу общности их целей. Но сразу не подобрала нужных выражений. Возможно, потому, что Джегг уже осыпал её поцелуями. Как и собирался.
Но дальше всё пошло не по плану: девушка пыталась вырваться из непрошенных объятий. И шипела, как змея:
– Пусти! Мне не нужен мужик, чтобы решать мои проблемы. Я вполне в состоянии справиться с ними сама!
Он не отпускал. Хотя прежде достаточно было одного её намёка на неудовольствие, как силы оставляли его, а руки разжимались сами собой.
– Я знаю, – говорил Джегг, ловя взгляд Астер, но та упорно старалась отвести глаза. – Тебе не нужен я. Вообще никто не нужен. Ты привыкла сама заботиться о себе. Потому что так проще.
– Так надёжнее, – буркнула Астер.
– Никаких разочарований, – кивнул Джегг. – И потерь.
О, как он её понимал! В глубине души чёрный священник догадывался, что гибель белого Оле не случайна. Что связана с ним, с Джеггом. И с кем-то другим из Священной Миссии. Но размышлять об этом было настолько мучительно, что молодой человек едва не тронулся рассудком. И новых сильных привязанностей старался избегать. А прежние из памяти вытравить.
Вот только у него плохо получалось. Даже с Рейвзом. Не говоря уж об Энне…
Астер дёрнулась ещё раз в его руках, но уже не так решительно, как прежде. Она заглядывала в его глаза, как в омут – как будто старалась разглядеть что-то, что скрывается на дне. Что же там? Хищное чудовище притаилось, хочет пообедать легкомысленной девчонкой? Или в таинственной глубине мёртвым грузом лежит давно затонувшее сокровище? Только и ждёт, пока кто-то поднимет его из бездны, освободит от многолетней тины?
– Я не нужен тебе. Я знаю. Но ты нужна мне, – говорил между тем Джегг. – Мне нужно знать, что ты в безопасности. Цела. Невредима. И…
– Зачем? – подозрительно перебила его Астер. – На кой тебе сдалась именно я? Вот только не нужно заливать сейчас про великую любовь. Читала я твоё досье. Познавательно.
– Да? – невесело хмыкнул Джегг. – А я вот не читал. Тошнит каждый раз, как вспомню о его существовании. И что же там?
«Для профессионального агента у тебя чересчур нежный вестибулярный аппарат», – подумала Астер и невольно улыбнулась.
– Там сказано, что время от времени ты влюбляешь в себя женщин. Во славу Священной Миссии. А потом…
Джегг, наконец, разжал руки, вернув ей свободу движения. Девушка отбежала в сторону и совсем уже собиралась закончить фразу: «…а потом читаешь проповедь и пытаешься умереть».
Но Астер не договорила. Потому что Джегг на неё больше не смотрел. И, возможно, даже не слушал. Он стоял, согнувшись, как будто не сам отпустил её, а она пнула его в какое-нибудь чувствительное место.
Действительно пнула.
Боль была такой сильной, что в глазах потемнело. Воздух перестал поступать в лёгкие.