Чтение онлайн

Напечем оладушки!

Ой, гербар, гербарушки!

Майка остановилась и говорит:

— А вот и неправильно! Надо «с Иваном Федосеевичем».

Я сказал, тогда будет нескладно: «Через сито мы просеевичем», что ли?

Она подумала и говорит:

— Все равно дальше чепуха. Нет таких слов «гербар», «гербарушки». — И стала меня дразнить: — Нескладушки, неладушки, все Андрюшке по макушке!

А я тогда запел еще громче:

Ой, складушки! Ой, ладушки!

Гербарушки! Оладушки!

Иван

Федосеевич сначала не вмешивался, а потом говорит:

— Нельзя так на природе кричать, всех зверей и птиц распугали. По-моему, Андрюша просто не знает, что такое гербарий. Объясни ему, и дело с концом.

Майка плечом сделала: мол, еще всякому объяснять! А меня заело, и я еще громче закричал:

— Да она сама не знает! А задается!

Иван Федосеевич крякнул, совсем как утка, — сердится, я сразу понял — и говорит:

— Не ссорьтесь, братцы-кролики, это нехорошо. Понимаешь, Андрюша, гербарий — это собрание засушенных растений. Их собирают, чтобы потом изучать. Понятно?

Я сказал, что понятно. А сам все равно чувствую, что Майка тоже про гербарий не знает. Вот хитрюга! Не знает, а хочет быть главнее меня.

Мы дошли до упавшего дерева и устроили привал: сели на дерево, а рюкзак и сетку привалили рядом. И попили воды из фляжки — Иван Федосеевич запасся.

Потом он показал, что сетка раскрывается па две половинки.

— На одну половинку, — говорит, — положим несколько листов газеты, а на них растения. Сверху прикроем другими газетами и другой половиной сетки зажмем. Затянем обе половинки веревкой — пусть растения сохнут.

Майка спросила, какие растения будем собирать. Оказывается только те, что цветут. И каждое растение строго по одному.

Я скорей сорвал цветок, который рос у моих ног. Хотел, чтобы первый цветок был мой.

Иван Федосеевич опять крякнул и говорит:

— Так не пойдет! Без моего разрешения ничего не рвать. Если каждый по цветку зря сорвет, на Земле никаких цветов не останется.

— А почему вам можно? — спросил я.

— Потому,— говорит он, — что мне надо строго для науки.

— А у нас под Москвой, — говорю, — все можно рвать.

— И очень плохо, — сказал Иван Федосеевич. — Некоторых цветов совсем не стало. Нарвут букеты, цветы по дороге домой завянут — их и выбросят. Безобразие! Надеюсь, ты так никогда не будешь делать.

Я пообещал. А он достал из рюкзака лопаточку, аккуратно выкопал из земли цветок и стряхнул остатки земли.

— Смотрите, в земле сидел...

— Корень! — выпалила Майка.

— Верно! А вверх от корня что тянется?

— Стебель!

Опять Майка! Вот быстрая какая! Я про стебель тоже знал, только сказать не успел. И я скорей закричал, чтобы успеть вперед Майки:

— А дальше листики и цветок!

У Ивана Федосеевича вокруг глаз сбежались веселые морщинки.

— Молодцы! — говорит. — Грамотные помощники. А что за цветок, знаете?

Мы с Майкой заорали хором:

— Фиалка!

И мы все втроем стали смеяться. Сами не знаем почему. Я даже с бревна свалился, на котором сидел, так мне было весело.

< image l:href="#"/>

Майка первая замолчала. И глаза сделала хитрые-прехитрые.

Иван Федосеевич посмотрел на нее и тоже перестал смеяться.

— Ты, — говорит, —

о чем-то спросить хочешь? Не стесняйся, спрашивай.

— Меня интересует, — говорит Майка, будто по телевизору выступает, — вы про все цветы знаете, как они называются?

Иван Федосеевич почесал в затылке и говорит:

— Нет, не про все, конечно. Да про все и не надо знать. У меня есть такая книга — «Определитель растений». Увижу незнакомый цветок и ищу в книге его название.

— А в книге, — говорит Майка, — про все-все цветы написано? 

— Почти про все, — отвечает Иван Федосеевич. — Кукушкину тамарку видишь? — Он показал на цветок, который как белая бабочка, только крылышка три. — Про нее написано, потому что ее кругом много. А есть растения, которые очень редко встречаются, и вполне возможно, что их никто не описал.

Майка сделала важные глаза:

— Я про вас догадалась. Вы будете знаменитым.

У Ивана Федосеевича опять от глаз побежали веселые морщинки.

— Откуда такой голословный вывод?

— И вовсе не голословный! — Майка затарахтела — теперь ее не остановишь. — Вы гербарий собираете? Собираете. По книжке смотрите? Смотрите. И вам попадается цветок, а в книжке он не описан. И вы его по-своему называете и сообщаете куда надо. И все вам завидуют, потому что вы открыли новое растение. Здорово, да? И вы на весь мир знаменитый!

Иван Федосеевич то ли фыркнул, то ли закашлялся.

— Понимаешь, — говорит, — открыть что-то новое — слишком большая удача. Тут нужны солидные знания. На случай полагаться не приходится. А насчет знаменитости... Меня ведь и так все в заповеднике знают и уважают.

— Лесничий — значит лесом заведующий, да? — спросила Майка.

— Можно и так сказать, — согласился Иван Федосеевич. — Всем лесным хозяйством.

Майка стала смотреть на небо и спрашивает:

— А женщины лесничие бывают?

— Отчего же нет? — говорит Иван Федосеевич. — Ты, к примеру, вполне можешь быть, если закончишь Лесотехнический институт.

Майка ничего больше не сказала. Я-то знаю, она хочет на Марс полететь... А вообще-то лесничим тоже хорошо стать.

Я их разговоры слушал и думал: возьму и выучусь на лесничего. Пойду работать, и мне выпадет удача: я найду цветок, какого никто не видел. И сообщу куда надо. И назову его... Знаю как! Под Москвой растет иван-да-марья. А мой цветок будет иван-да-майя. А то, что это я его открыл, не буду сообщать. Зачем? Пусть Иван Федосеевич да Майка по этому цветку станут знаменитые. А я еще что-нибудь новое открою.

Растения и животные, которые стали редкими или находятся под угрозой исчезновения, записаны в Красной книге. Во всем мире красный цвет означает запрет.

На красных листках книги сказано о растениях и животных, которые могут исчезнуть.

На желтых листках — о растениях и животных, которые стали очень редкими.

На белых листках записаны названия растений и животных, состояние которых внушает ученым опасения.