Теория игр
Шрифт:
Вольдемар.
И л ь и н (подобострастно):
– Товарищ директор, разрешите обратиться! Как Москва?
В о л ь д е м а р (как бы делая одолжение):
– Нормально.
"Фот, тяк!"
Я вхожу в кабинет, цепляю куртку на вешалку. И сажусь за стол.
Передо мной лежит чистый лист бумаги. Я беру карандаш и начинаю чиркать им по листу.
Просто так.
Незримо ко мне приближается Всеволод Кочетов и, положив руку на мое плечо, строго спрашивает:
– Чего же ты хочешь? Ты же сам говорил: "Я - марксист, гедонист..."
– Кинематографист.
– Вот-вот. Одним словом: говно! А он - без пяти минут директор института, доктор экономических наук, член-корреспондент. И может быть, даже Академик!
– Все верно.
– Каждый сверчок должен знать свой шесток, - наставительно изрекает мой собеседник и исчезает.
"Все верно, все верно..."
Я продолжаю чиркать карандашом по бумаге.
Все верно...
"Фот, тяк!"
Черт, привязалось это "фот, тяк"! Есть такой рассказ. О мальчике-подмастерье. Литературном брате Ваньки Жукова. Однажды он попал в цирк. Больше всего ему понравился клоун. Клоун падал со стула и все время повторял: "Фот, тяк!"
Я беру чистый лист бумаги и каллиграфическим почерком вывожу.
"Президиум Академии Наук. Прошу допустить меня для участия в конкурсе на замещение вакантной должности директора Института экономики".
Ставлю дату и подпись.
"Фот, тяк!"
7.
Первой о моем заявлении, как всегда, узнает Галина Ивановна.
Я вхожу в самую большую и самую светлую комнату нашего отдела. Женщины сидят на своих местах. Тут же присутствует Галина Ивановна.
Позу, в которой сидит Галина Ивановна, я могу охарактеризовать только как позу неудовольствия.
Локоть лежит на столе. В свисающей руке - пластмассовая линейка, которой Галина Ивановна постукивает себя по бедру...
"Он что, сам не понимает?"
Судя по тому, что при моем появлении в комнате воцаряется тишина, я делаю вывод, что до этого речь шла обо мне.
"Соперник нашего кумира - наш кровный враг!"
– Галина Ивановна, зайдите ко мне,- говорю я.
И уже в дверях замечаю висящие в воздухе слова:
"Владеть кинжалом мы умеем, мы близ Кавказа рождены!"
Как я их раньше не замечал.
... Галина Ивановна стоит в дверях. Сейчас она не просто секретарь-машинистка, наша незаменимая подавала, "сестра-хозяйка" (и пр., и пр., и пр.), она еще и мать Олега Кошевого в исполнении народной артистки СССР Тамары Макаровой.
"Я не знаю, где мой сын. А если бы и знала, то все равно бы не сказала. Даже под самыми страшными пытками."
Я (с немецким акцентом):
– Матка, садись!
Г а л и н а И в а н о в н а (садится).
Я:
– Яйко, млеко...
Г а л и н а И в а н о в н а :
– Чего-о-о?
"Нет, что это я, в самом деле? Совсем не туда забрел."
... Галина Ивановна стоит в дверях.
Я (заискивающе):
– Садитесь!
Г а л и н а И в а н о в н а :
– Я постою.
Я (ни
к селу, ни к городу):– Вы умело строите диалог. У вас навыки опытного драматурга.
Г а л и н а И в а н о в н а :
– Чего-о-о?
"Нет, так дело не пойдет! Надо взять себя в руки. Вздохнуть выдохнуть..."
... Галина Ивановна стоит в дверях.
Я:
– Садитесь!
Г а л и н а И в а н о в н а :
– Я постою.
Я:
– В ногах правды нет.
(Эта реплика лишняя. Потом уберу.)
Г а л и н а И в а н о в н а (молчит).
Я:
– Я написал заявление.
Г а л и н а И в а н о в н а (молчит).
(По-моему, здорово!)
Я:
– Ваше мнение?
Г а л и н а И в а н о в н а (молчит).
Я (снова):
– Ваше мнение?
Г а л и н а И в а н о в н а (молчит).
Я (начинаю грызть ногти).
(Стоп! Что-то я все время грызу ногти. Это литературный штамп. От повторов надо избавляться.)
Я (глядя в окно):
– Ваше мнение?
Г а л и н а И в а н о в н а :
– У вас нет никаких шансов!
И тут происходит неожиданное.
Стопор, удерживавший стотонную лебедку, срывается; и она, с нарастающим грохотом, начинает раскручиваться...
"Кто вы такая?
– кричу я.
– Кто вам дал право оценивать мои шансы?"
(Глупость! Права не дают, их берут.)
Стальной трос свистит в ушах...
Я - ЛИЧНОСТЬ! Понимаете? Л и ч н о с т ь ! Уникальная, особая, неповторимая. Есть Высшая Сила (Бог, сверхинтеллект, назовите как угодно), она покровительствует мне. Я ей и н т е р е с е н ! Она всегда помогала мне, поможет и сейчас.
Так уже было.
В пятом классе мне нравилась одна девочка. У нас были соревнования по бегу. Я очень хотел победить! Обычно я приходил к финишу вторым. Первым приходил Вовка Краснобаев. Но в этот раз у него развязался шнурок. И первым пришел к финишу я.
Я! (Ходящая ходуном лебедка сотрясает здание.)
"Лечь!" - неожиданно приказываю я Галине Ивановне.
Галина Ивановна бухается на пол.
– Принять положение "упор лежа"!
Галина Ивановна подчиняется.
– Лечь!
– Встать!
– Лечь!
– Встать! Я пытаюсь перекричать грохот лебедки.
– Лечь!
– Встать!
– Лечь!..
Груз ударяет о землю; поднимается целое облако пыли, похожее на атомный гриб. Делается тихо.
– Встать!
– командую я.
Галина Ивановна медленно поднимается...
– Оправиться!
Галина Ивановна одергивает гимнастерку...
– Кру-гом!
Галина Ивановна разворачивается...
– Марш!
... Галина Ивановна стоит в дверях.
– Звонили из библиотеки, - говорю я.
– Пришли новые поступления. Надо их забрать.
– Хорошо, - роняет Галина Ивановна и, описав взглядом полуокружность, скрывается за дверью.
При чем здесь "хорошо"? Подчиненный должен говорить: "Есть!" или "Слушаюсь!", в крайнем случае.