Тени за холмами
Шрифт:
«Идущие в вечность приветствуют тебя, искатель», — гласила полустёртая надпись на арке. И под ней — семиконечная белая звезда, символ Срединного государства.
Развалины убегали вперед на многие километры. Редкие и обрюзгшие рядом со мной, они триумфально разрастались на горизонте — там, где некогда высились изумительные дворцы и церкви, скульптуры и акведуки. Южная ночь, поглотившая пустыню, была бархатисто-глазастая, с месяцем-серпом, лукаво сияющим над барханами. Мириады звезд лишали необходимости в фонаре.
Я надеялась, что кат-ши отправил моих друзей сюда же. Возможно, они
И я сейчас даже не про Тишь.
Я вскрыла одну из склянок с кровью, и, дождавшись приветствия от теневых бликов, наколдовала маскировочное заклятье Дингл-та. До тех пор, пока я двигаюсь, меня будет сложно разглядеть на однотонном фоне. Небольшая предосторожность.
Лавируя между остовами древних зданий, я размышляла над словами Карла. Нет, не на тему того, что мне надо учиться, хотя, признаться, это стало одновременно неожиданным и… логичным.
Сейчас меня куда больше интересовали Рэндом, Тишь и Пустоши Хаоса. Хотя Карл и не стремился поделиться своими мыслями на этот счет, того, что он сказал, хватало для определенных выводов.
Итак, в прошлом году трое хранителей отправились изучать Пустоши Хаоса, но теперь их там осталось только двое — Карл и Авена. Рэндом почему-то вернулся в наше измерение.
На прощанье джокер «обокрал Авену» — как ляпнул сиятельный Карланон. Что украл блондинчик и зачем? Логика последних событий подсказывает, что похищенной вещью вполне мог быть амулет с хранительской силой…
Если ситуация с Тишь и Вирами — это «партия Рэндома», то, возможно, джокер отдал божественную магию тётке Полыни? Именно так у нее взялась "суперсила"? Если да, то, неба ради, зачем?! Рэнди, конечно, психованный малый, но раздаривать такую мощь направо и налево чисто для смеха не стал бы. Надеюсь. Значит, у него был какой-то мотив для того, что превратить бывшего шолоховского Архимастера в новую богиню.
Но если мы соглашаемся, что вся ситуация с Тишь и Вирами — это затея Рэндома, почему сам хранитель не участвует в ней? И не отваживает от своей одноглазой протеже наш отряд, чтоб, значит, мы не мешали? Чем таким «занят» бог-трикстер?
У меня оставалось еще много ниточек-оборвышей, требующих анализа, но тут мои размышления были перебиты самым возмутительным образом.
Я проходила мимо резного, витого шпиля, торчащего из громадной дюны, когда песок под моими ногами внезапно пополз, втягиваясь в невидимую воронку. Поняв, что происходит неладное, я попробовала отскочить в сторону, но точка опоры уже исчезла. Несколько секунд невнятной борьбы — и я со сдавленным вскриком провалилась в неизвестность в компании сотни галлонов песка.
Пустыня съела меня безмолвно.
Звездная ночь осталась столь же тиха, развалины — беспристрастны. Вдалеке выл койот…
Упала я в какую-то сетку, оказавшись подвешена в ней, как в охотничьем капкане. Чем резче я дёргалась, тем сильнее стягивалась петля. Наконец, я заставила себя замереть и оглядеться.
О-оу, Тинави. Поздравляю. Кажется, ты попала в лапы пустынных каннибалов.
Сетка со мной в главной роли
висела в центре красивого помещения — наверное, бывшей столовой в богатом особняке. Стены, пол, потолок, редкие предметы уцелевшей мебели — из непрозрачного голубоватого стекла.В Мудре все «сделано» из этого материала, похожего на смальту для церковных мозаик. Потому что драконье пламя оплавляет материальные объекты именно так. Ящериный огонь, будто лава, легко огибает препятствия, втекает в дома, подвалы, запертые комнаты… Остановить его можно только специально выстроенным магическим щитом — но для этого нужна сила бога-хранителя, а ни у кого в Мудре в 1147 году её не было… Вот город и погиб. Целиком. Остались только редкие артефакты с прописанным протоколом самосохранения — за ними теперь охотятся черные археологи.
Но дюжина персонажей, стоящих передо мной, археологами определенно не являлись. Это были странные, чумазые, отдаленно напоминающие людей существа с длинными когтистыми руками, круглыми глазами без век и желтыми, заточенными зубами. Заточенными на убийство, ага.
Каннибалы сгрудились вокруг сетки, как приснопамятные культисты — вокруг костра. Вот только эти красавчики, даром что тоже разожгли огонь в углу зала, отнюдь не собирались меня чествовать. Если я и была для них богиней — то богиней урчавших животов…
Дубинки с гвоздями, вертел на мощных опорах, рты, ощеренные в предвкушение редкого ужина, — ох, боюсь, я внесла в ряды каннибалов слишком большие надежды! Неоправданные, учитывая, как невкусно им будет давиться моими жилами. Им бы сюда мастера Улиуса, что ли.
Вожак пустынной стаи, что-то проорав на своём каннибальем (небось, благодарную молитву. Интересно, эти полулюди тоже обращаются к нашим гаврикам?), подошел к сетке, достал из набедренной повязки тесак и разрезал капкан. Я послушно грохнулась об пол, смягченный песком.
А потом началось веселье и то, что в Чреве Шолоха гордо именуют «светомузыкой».
Наверное, слова Карла о том, что за год я не продвинулась в изучении магии, задели меня. Так бывает. Тебе говорят правду, обижаться не на что, а всё равно — неприятно. Возможно оттого, что сам ты от себя эту правду старательно скрывал.
Так или иначе, в отсутствие синеглазого мальчишки я решила доказать свою магическую состоятельность этой горстке придурков.
Ну, поехали!
Ладони вместе, рывок руками вверх, выверт кистей, удар левой ногой об пол — блики, вы тут? отлично, фэа'га! — разворот!
И обеденный костерок в углу превратился в страшный пожар, деморализуя противника.
Вожак каннибалов бросился на меня с тесаком. Правой рукой я выставила жемчужный щит — машинально, моя тема, — левой, меж тем, сплела короткий резец Бьорка — примитивное заклинание-пощечина, которому магистр Орлин научил нас еще на первом курсе («немного дворовой практики, чтоб не пропал интерес к кабинетной теории»). Трое каннибалов, оглушенные, пошлепались на стеклянный пол, как рыбы.
Когда щит угас, я плюхнулась на пол сама, кувырнулась; еще раз, — от удивленного вскрика противников вспомнила — точно! маскировочное заклятье не выветрилось! — и с этого момента нарочно превратилась в невидимого палача.