Тени сна (сборник)
Шрифт:
Я завязал тесемки бахил, сунул в карман карточку и, найдя следующую дверь, вышел в коридор Центра по делам беженцев.
Ожидая попасть в пустой, бесконечный, белый коридор, я был немного удивлен. Коридор на самом деле оказался белым и длинным, но люди здесь были. Все, как и я, в халатах, шапочках, некоторые в бахилах. Они входили в одни двери, выходили из других, бросали друг другу реплики, на ходу рассматривали какие-то диаграммы на бумажных рулонах… Одним словом, здесь царила нормальная деловая обстановка то ли больницы, то ли научного учреждения. Если бы только не поздний вечер.
На меня никто
Дойдя до конца коридора, я обнаружил шахту лифта и рядом с ней лестничный марш. Не став рисковать — судя по тому, что видел вчера, лифт управлялся не из кабины, а с пульта «регистраторши», — я поднялся по лестнице на второй этаж и прошелся по его коридору. Здесь были такие же палаты, как и на первом этаже. На третьем этаже, поняв бесполезность праздного хождения, я уже более внимательно вглядывался в лица лежащих пациентов и персонала, пытаясь найти Татьяну, но ее среди них не было.
На четвертом этаже я чуть было нос к носу не столкнулся с Еленой. Она выскочила из лифта — вся какая-то возбужденная, не в себе — и, вихрем промчавшись по коридору, влетела в одну из комнат, сильно хлопнув дверью. Настолько сильно, что дверь снова приоткрылась.
Вовремя посторонившись, чтобы не столкнуться, я спокойным шагом последовал за Еленой и, обнаружив у стены каталку, стал у нее, делая вид, что поправляю простыню. А сам краем глаза заглянул в комнату.
Впервые я увидел не палату, а кабинет. За столом, вполоборота ко мне, сидел пожилой мужчина с непроницаемым лицом, естественно, в халате и шапочке, сбоку, на подоконнике, пристроился еще один врач помоложе, который с кислой миной смотрел на Елену, сидевшую напротив пожилого, что-то возбужденно ему доказывая.
— Как вы можете… — срывающимся голосом лепетала Елена. — Вы же обещали… В моем контракте записано, что оболочку матери вы предоставите мне… Я ее только что встретила, поздоровалась… А она… Смотрит на меня стеклянными глазами… Не она… Вы отдали оболочку другому…
— Успокойтесь, — сказал пожилой, и молодой при этом поморщился. — Да, такой пункт есть в вашем контракте. Но там не сказано, что оболочка Татьяны Рудчук будет предоставлена только вам и исключительно вам. Это во-первых. А во-вторых, учитывая сложившиеся обстоятельства с вашим знакомым, у которого вы остановились, вам сейчас лучше не появляться в городе.
— Но… Но я съехала с его квартиры! — почти истерично выпалила Елена.
— Кстати, хорошо, что вы зашли, — продолжил пожилой, будто не услышал ее реплики. Он открыл ящик стола, достал лист бумаги и желтую карточку. — Вам выдается новый пропуск. Распишитесь.
Елена размашисто расписалась.
— А старый сдайте.
Машинально Елена отдала старую карточку и взяла новую.
— И что мне это дает? — вдруг недоверчиво спросила она.
Ее
собеседник спрятал старый пропуск в стол и сказал:— По новому пропуску вы не сможете выйти из здания Центра.
— Что?.. — возмущенно задохнулась Елена. — Да вы что здесь… Меня… Арестовали?!..
— Зачем столько эмоций, — мягко проговорил пожилой. — Это для вашего же блага.
— Да я… Да я… — начала вставать Елена, но тут сидевший на подоконнике врач стремглав подскочил к ней сзади и приложил к затылку какой-то черный диск. Елена обмякла и упала лицом на стол.
Меня будто парализовало. Бешено заколотилось сердце, тело сковал столбняк. Убили?! Я не мог сделать ни одного движения, а только стоял и во все глаза смотрел на сидящее на стуле тело Елены, лицом на столе с раскинутыми по столешнице руками.
— Зачем? — недоуменно спросил пожилой.
— Тебе что, еще одного трупа девицы, выбросившейся из окна заброшенной стройки захотелось? — ядовито отрезал молодой.
Волосы на голове у меня зашевелились. Полгода назад местная пресса дала информацию о трупе девушки, которая то ли выбросилась, то ли была выброшена предположительно с седьмого-восьмого этажа «стройки века». Следственные органы просили помощи у населения в определении личности девушки. Ну и, естественно, расследование результатов не дало.
— На сколько ты ее? — равнодушно спросил пожилой «врач».
— На пятнадцать минут.
У меня отлегло от сердца. Кажется, жива…
— И что ты предлагаешь?
— Как всегда.
Пожилой достал из стола карточку Елены, посмотрел.
— Но у нее третий класс!
— Мог бы и не смотреть, — желчно хмыкнул молодой. — И так по телесам видно. Ничего, оболочку пока подключим к искусственному питанию, а сознание модифицируем на досуге. А через недельку восстановим в прежнем виде — вряд ли на третий класс кто позарится — и определим в подсобный персонал.
— Хорошо, — согласился пожилой. — Зови санитара.
Молодой «врач» выглянул в коридор, увидел меня и кивнул.
— Как раз кстати. Завози каталку.
Как сомнамбула я ввез каталку в кабинет и помог уложить на нее тело Елены. Тело было мягким, податливым, и я, подхватывая его под мышки, почувствовал биение сердца. Жива…
В сопровождении обоих «врачей» я доставил Елену в зал, напоминающий операционную, и перенес тело на стол. Сердце опять тревожно забилось, и я стал украдкой оглядываться по сторонам, в поисках чего-нибудь потяжелей. Ничего подходящего не увидел, кроме уложенного на тележку штабеля уже знакомых мне прозрачных коробочек со светящимися, подрагивающими шариками. В крайнем случае сойдет и это — пусть только кто-то из вас возьмет в руки скальпель!
Но никаких хирургических инструментов они в руки не взяли. Молодой «врач» подтянул висевшую на кронштейне над столом хромированную полусферу к самому лицу Елены и нажал на ней красную клавишу. Призрачный фиолетовый свет залил лицо Елены, она глубоко, вымученно вздохнула и задышала ровно и спокойно. Призрачный свет погас, в полусфере что-то щелкнуло, открылось прямоугольное окошко, и оттуда выдвинулся прозрачный коробок с оранжевым, дрожащим мячиком-шариком.
Пожилой взял коробок, посмотрел на еле заметную тарабарскую надпись на его грани, кивнул и поставил коробок в штабель.