Тени под сердцем неба
Шрифт:
Звук снова раздался — уже ближе. В нём были отголоски плача, переходящего в рваный хриплый смех.
Цзяньюй напрягся.
— Где-то я это уже слышал…
Глава 25. Там, где рождается страх
Из-за снежной дымки показалось движение. Ветер взвыл в ушах, эхом повторяя. Из тени выступило оно.
— Это же… — Яохань резко сделала шаг назад.
Из снежного вихря перед ними выступила исполинская тень. Девять голов, как девять несогласных мыслей поворачивались каждая в свою сторону, окидывая пространство немигающим взором. Холодные глаза источали призрачное
— Чжи, — выдохнул Цзяньюй.
В тот день, когда они нашли Байсюэ в храме, именно это существо напало на них. Сначала оно приняло облик ребёнка, молившего о помощи найти мать. Но это было ловушкой — он заманивал их в расщелину между скал, туда, где их силы ослабевали.
Существо сделало шаг вперёд. Одна из голов поднялась и заговорила — тонким, детским голосом:
— Сестричка Чжао… братик Лю…
Яохань стиснула зубы. Всё в её теле среагировало на этот голос. Она вспомнила того «мальчика» — испуганного, с глазами, полными надежды. И то, как он чуть не убил её. Если бы не вмешалась Байсюэ…
— Я очень… проголодался, — сказал он. Голова резко повернулась к ним, зрачки сузились перед броском. — Заклинатели вкусные.
Все это уже было. Как будто кто-то выхватил сцену из их воспоминаний и решил повторить.
Зверь Чжи двигался плавно, грациозно, несмотря на размеры. Хвосты медленно покачивались в такт его шагам, когда он шагнул ближе.
Цзяньюй рванулся вперёд, встал между Яохань и чудовищем.
— Не подходи! — прорезал тишину его голос.
Тем временем Чжи прыгнул. Земля задрожала от удара огромных лап. Цзяньюй пригнулся, создавая защитную стену из корней. Это получилось легко, в отличие от прошлого раза. Лес вокруг помогал.
В лицо ударила волна гнили и холода.
— Хотя бы ведёт он себя предсказуемо… — пробормотал он, содрогаясь от удара лапы по барьеру.
Он рванулся в сторону, уводя внимание чудовища. Удар хвоста прошёл в сантиметре от его плеча и снёс половину могучего дерева. Яохань зашла с другой стороны и направила на зверя огненный вихрь — но одна из морд повернулась и поглотила его вспышкой темноты.
Чжи поднялся на задние лапы. Тьма, пульсировавшая в его груди, начала расширяться. Из теней сформировались щупальцы.
— А вот этого раньше не было…
Цзяньюй, даже в самых отвратительных снах, не мог представить, что и без того омерзительное существо способно стать ещё хуже.
— Осторожно. Это не просто иллюзия!
Юншэн хоть и окликнул Цзяньюя, всё же он кое-что заметил.
Зверь, казалось, реагировал только на юных заклинателей, игнорируя остальных. Возможно его манила кровь смертных. А возможно дело было в том, то Пустота выдернула этот фрагмент из их воспоминаний. В прошлый раз ни Байсюэ, ни Юншэна не было рядом в момент нападения зверя.
Большая ошибка.
Юншэн стоял неподвижно и наблюдал, как Чжи приближается к Цзяньюю и Яохань. Тьма клубилась в груди чудовища, но, когда в воздух взметнулись огромные теневые щупальца, он сорвался с места.
Копьё возникло в его ладони, вспыхнув серебром.
— А Пустота не учила тебя смотреть по сторонам, — тихо сказал Юншэн, не ожидая, что его услышат, и с силой метнул его.
Копьё пронзило
воздух со свистом. Оно вонзилось в гущу щупалец, точно туда, где бурлила тьма. Древко удлинилось в полёте, утолщаясь, соразмерно врагу — и пригвоздило зверя к земле.Оглушающий рёв вырвался из всех девяти глоток разом. Щупальца и все девять хвостов хватали воздух и бились по земле, пока зверь пытался освободиться.
— Сейчас! — крикнул Юншэн.
Байсюэ, стоявшая чуть в стороне, подняла руку. Из кончиков её пальцев сорвались ленты бледного света, разрезая тьму. Свет вытягивался в сверкающие линии, а из этих линий начали рождаться клинки из кристально чистого льда.
Поток мечей хлынул на чудовище сверху настоящей карой небес. Сразу несколько десятков опустились разом все девять голов. Удар за ударом, с безжалостной точностью.
Зверь взревел, попытался поднять хвосты, метнуться в сторону, но копьё прочно удерживало его на земле, а ледяной дождь не прекращался. Тьма вырывалась через новые раны на его теле, но не успевала затянуть их. Он захлёбывался собственной яростью.
И не было спасения.
***
Яохань застыла, почти не дыша, наблюдая, как небо превращается в лезвия. Хоть она уже и видела, как сражалась Байсюэ, но впервые — в таком масштабе.
Первый раз, когда они столкнулись с Чжи, она была без сознания. Очнулась уже после того, как богиня вмешалась. И то, что рассказывал Цзяньюй, казалось чем-то средним между героическим эпосом и сказкой. Друг был мастер приукрасить и добавить пафоса.
Теперь она видела это сама. И с каждым мечом в её груди расползалось чувство, похожее на ужас.
Как она — обычная смертная, пусть даже с искрой божественной силы, которую ей передали, сможет противостоять Пустоте, если вот так выглядит настоящий бог в бою?
А если вся эта надежда на неё — ошибка?
Она не заметила, как пальцы сжались на рукояти меча. Она всё ещё держала его наготове, но его кончик слегка подрагивал.
— Эй. — Рядом оказался Цзяньюй. Он говорил негромко, но в голосе было то упрямое тепло, что всегда заставляло её возвращаться в себя. — Не смей думать, что ты слабее.
Она посмотрела на него. Он не улыбался. И в его взгляде не было ни тени сомнения.
— Даже если ты не можешь призвать тысячи мечей… у тебя есть другое. Не сравнивай себя с Байсюэ. Она была создана спасти этот мир. Ты же — выбрала. Это не слабость. Это твоя сила.
Яохань смотрела на него, и дрожь внутри понемногу отступала. И хоть сомнение до конца не исчезло, слова друга отозвались в её сердце, и впервые за всё время в этом проклятом лесу ей стало чуть теплее.
Она кивнула — то ли себе, то ли Цзяньюю.
Она просто человек. Но она и не должна быть богом. Она просто должна оставаться собой.
***
Всё стихло. Последний рёв оборвался с подвыванием порванной струны. Тело Чжи застыло, а затем осыпалась хлопьями чёрной пыли.
На том месте, где секунду назад лежал распластанный исполин, возникла арка из серо-зелёного камня.
— Что-то новенькое, — хрипло выдохнул Цзяньюй, всё ещё тяжело дыша после боя. Как и в прошлый раз, он обошёл арку, коснулся камня. Холодный, но вполне реальный. — Как будто нам специально показывают путь. Заманивают?