Тени безумия
Шрифт:
Большая часть мостовой отводилась под тротуар, отделенный от проезжей части колоннами с рунными кристаллами на капителях. Прогуливающиеся и спешащие по делам миртовцы могли не разбегаться от внезапно вылетевшей из-за угла кареты или не уступать дорогу несущему коляску Воздушному Хозяину. Кроме последних в ходу были и Младшие владыки земных элементалей: они принимали форму каменного колеса, расположенного вокруг прозрачной хрустальной сферы с удобным креслом внутри. Передвигался такой магический транспорт куда быстрее и запряженных лошадьми карет, и управляемых Воздушными Хозяевами колясок, но находиться в нем мог лишь один смертный, и, судя по остаточному колдовскому фону, эфира для него требовалось довольно много,
Уолт шел по улице имени Герунда Когесского, знаменитого мага, историка и философа, и впервые за очень долгое время ни о чем не думал. То есть думал, конечно. Восхищался красотами Мирты, любовался эфирными фонтанами – вода била вверх из октаринового облака и принимала вид различных животных, – придирчиво присматривался в магазинах к разным безделушкам, ища подарки друзьям и коллегам. Но ничто не омрачало его размышления, ничто не требовало думать о судьбах если и не всего мира, то значительной его части.
И за последние пять дней ему ни разу не снился Шастинапур. Разрушенный и проклятый Шастинапур, крики одержимых Совершенством Хаоса и плач раненых, сотрясающие землю и раскалывающие небеса боевые заклинания. И самое худшее – тишина, пожирающая все звуки в мире тишина. Страшная, пробирающая до самой души тишина, что осталась после гибели Джетуша – когда мир горел, мир тонул, мир распадался на части, мир обрушивался в бездну.
Когда мир погиб – и возродился.
Буря Стихий. Так называлось заклинание Джетуша, остановившее армию адских чудовищ, слившихся в единое существо, мощью равное десятку Старших богов. Невероятно могущественная боевая магия из арсенала Магов-Драконов, недоступная даже нынешним Архимагам, которым по силам подчинить одну предельную форму, но никогда все четыре. По преданию уцелевшие слуги титанов вручили Бурю Стихий Магам-Драконам, и это заклинание исчезло вместе с крылатым племенем чародеев. Откуда формулу древних чар узнал Земной маг и как он со своей инициацией овладел ею – не знал никто.
Буря Стихий тогда спасла всех, кроме самого Джетуша.
А Уолт ничего не мог сделать. Никто не мог ничего сделать. Но когда ему снилась тишина, когда он парил над стеклянной пропастью с многомерными искажениями пространства (только это и осталось от неистовства Бури Стихий!), в такие моменты Уолт просыпался с острым чувством вины.
И благодарности. Благодарности, которую он никогда не сможет выразить.
Джетуш погиб, защищая его и тысячи других смертных. Пожертвовал собой.
Он герой.
Наверное, самое прекрасное время – когда не нужны герои. Когда можно прогуливаться по улицам прекрасного города, которому не грозят ни армии захватчиков, ни орды нечисти, ни свихнувшиеся на жажде власти и богатств чернокнижники или иные гнилые душонки. Когда есть для чего жить, ради кого жить и как жить. Без потрясений и жертв.
Гм, а кто недавно критиковал взгляды юной Юко? А теперь сам мечтает о покое и безмятежности. Эх, ходячее противоречие ты, Уолт.
Ну да.
Как и все смертные. Прав Бертран: жизнь противоречива, и все ее составляющие – тоже.
Так.
Что за убогство?
Энергетические Щиты он поставил бессознательно, едва только настроенная улавливать неладное интуиция встрепенулась. Навык, въевшийся с первого года специализации, – при малейшем признаке опасности готовить заклинания, предназначенные для защиты, а не нападения.
Вокруг Уолта вспыхнули октариновые круги – десять, по количеству сторон света, – внутри засияли магические символы: желтые треугольники земной стихии сменились синими квадратами Воды, которые превратились в голубые пентагоны Воздуха, в свою очередь обратившиеся в красные гексагоны стихии Огня. Шестиугольники сжались в разноцветные сферы, по краям кругов промчались руны и знаки Сакральной Геометрии, а внутренняя часть заполнилась
индиговыми разрядами энергии, исходящими из сфер, – и в следующий миг круги исчезли, оставив после себя лишь дрожание пространства, едва заметное даже для магов. Все произошло буквально за несколько секунд. Лишенные Дара вообще ничего не увидели бы и не ощутили, как, впрочем, и низкоранговые чародеи. Энергетические Щиты хоть и не относятся к разновидности сложных чар, однако требуют обширных запасов чистого эфира. Сельскому колдуну тоже под силу создать такой Щит, разумеется, потратив на заклинание полчаса и удерживая его не больше минуты. А боевым магам в Школе специально изменяют часть Локусов Души для сбора и хранения чистой магической энергии.Окружив себя Многогранным Щитом, Уолт огляделся.
Проспект обезлюдел. Буквально только-только мимо прошла компания молодых волшебниц в накидках со стигной ордена Танцующих Фей, пронеслась запряженная гнедой лошадью двуколка – и вдруг Ракура понял, что он один-одинешенек посреди улицы.
Чувство опасности обострилось, послало сигнал о непонятной угрозе. Ага, очень вовремя. И так ясно: происходит нечто странное. Неестественное? Вполне. Сверхъестественное? А вот это непонятно. Эфирные колебания окружающей среды не изменились, Локусы Души не уловили никаких преобразований в колдовских полях.
Это ничего не значит. Опытные или могущественные маги умеют хорошо маскировать свои чары. А Старшие боги и убоги скрывают свое присутствие еще лучше.
Но глупо скрывать магическое воздействие и при этом настолько явно демонстрировать вмешательство в нормальное течение событий. Никто так и не появился на улице. Да и из домов словно бы исчезли обитатели.
Уолта будто перенесли в точную копию Мирты, лишенную жителей. Перенесли, а он и не заметил? Такое действительно под силу лишь богам. Все-таки он лицензированный боевой маг первого разряда! Не зеленый первогодка – дипломированный Магистр как-никак. Такие высококлассные магические манипуляции с пространством даже Архимагу не под силу утаить полностью.
«Беги!»
Лан Ами Вон кричал. Тихий и немногословный Лан Ами Вон кричал – и Уолт, не раздумывая, побежал. Куда бежать? Об этом можно будет подумать и позже. Надо бежать. Без остановки.
Потому что Лан… боялся? Нет. Лан Ами Вон не боялся ни бога, ни убога. Опасался чего-то? Да. И поэтому надо было бежать. Потому что Лан Ами Вон за свою жизнь мало чего опасался.
«Ты их видишь?» – Лан был напряжен. Невероятно напряжен. Остальные молчали и не вмешивались.
«Кого…» – Уолт подавился вопросом.
Они появлялись справа и слева, спереди и сзади. Огромные – под стать вымершим гигантам-лоргам Снежной империи. Мерцающие – словно призраки, с трудом воплощающиеся в косной материи. Пластичные – как статуи на въезде в Мирту.
Стройная затрарианка, укутанная в узкое полотнище с бахромой поверх длинной пурпурной туники с разрезами сбоку, опоясанной шнуром с кисточками. Из костяного гребня на висках и затылке над лысой макушкой поднимались четыре нароста, указывая на знатное происхождение, хотя по-особому заплетенные тонкие отростки, растущие из нижней челюсти, говорили о принадлежности к жреческой касте.
Раулус с двумя членистыми хвостами, опирающийся на все восемь гибких конечностей на нижнем насекомоподобном теле. Безрукий торс укрыт защитным капюшоном с грозной раскраской, вдобавок повествующей о воинской доблести. Шесть глаз на треугольном лице открыты, седьмой, находящийся в центре лба, закрыт.
Худая дроу, из одежды только нагрудная и набедренная повязки. Черная кожа расписана зигзагообразной татуировкой, на шее кольцо с длинными иглами. Пламевидные лезвия торчали из плеч, по два с каждой стороны. В левой руке Темная эльфийка держала посох, чье навершие было похоже на раковину с пульсирующим сгустком белого пламени в устье.