Чтение онлайн

Скрытые Отводом Глаз, Туманом Глухоты, Шумом Слепоты, Искажением Окоема и рядом других укрывающих заклинаний, боевой маг с эльфийкой углубились в горы. Они долго плутали среди скал, направляемые получаемыми Инвидией из астрала ведами, пока не вышли к заваленному камнями входу в пещеру. Уолт без помощницы и внимания не обратил бы на очередную кучу камней. Обнаружить за ней проход в подземелья он смог бы лишь с помощью поисковых чар, к которым опасался прибегать. Неподалеку от места их поисков находился город Нойханд с площадью для межклановых собраний и центральным храмом земель Тарлингов, посвященным всем богам пантеона Мидгардополиса. Скрывающие чары плохо взаимодействовали с поисковыми, по крайней мере, на магическом уровне Уолта, и воспользоваться заклинаниями Отыскания означало раскрыть себя для мидгардополисских чародеев. А вот связь Инвидии с астралом происходила с помощью ее особой умной энергии, обнаружить которую было делом непосильным не только

для жрецов и магов Нойханда, но и для архимагов Конклава.

Завал они разобрали, и вновь без способностей Инвидии Уолт не справился бы. Войдя в пещеру, Ракура зажег предусмотрительно захваченный эльфийкой факел. Ему-то и в голову не пришло, что поиск может привести их в подземелье. Думая о тайном убежище Ке’огана, он представлял некую черную башню, скрытую в безжизненных проклятых землях, каких хватало на Северных территориях после столетия Беспощадной Зимы. Вместо этого вампир обустроился глубоко под Минтландской грядой, настолько глубоко, что Уолт мог деактивировать ожерелья Вирас и без опаски пользоваться эфиром. Благодаря этому они не заплутали в обманных ходах опутавшего путь лабиринта и избежали ловушек. Впрочем, неожиданно разверзающиеся под ногами ямы с кольями на дне и выскакивающие из стен лезвия не были рассчитаны на чародеев. Ни одна западня не пряталась под хитросплетением укрывающих чар. Вообще не было мест с магическими ловушками, и не только маги могли без опаски следовать в убежище Мастера, но и обеспеченные более-менее мощными охранными амулетами искатели артефактов и древних сокровищ.

Уолт серьезно призадумался об этом, когда выявил зависший над узким входом в просторный грот огромный камень, способный раздавить любого, кто войдет в подземный зал. Стоило направленному вперед ветру коснуться поверхности на выходе, как камень обрушился вниз, перестав угрожать жизням Уолта и Инвидии. Хватило бы небольшой комбинации чар для распознания магического воздействия, и в таком случае ловушка могла дождаться своих жертв. Ракура успел бы прикрыть себя и девчонку Щитом, а вот незадачливый искатель имел шанс расстаться с жизнью.

Будь они в древнейшей гробнице периода Начального Времени или допотопной эры Первой Эпохи, Уолта не удивило бы отсутствие магических ловушек. Высшие и Высочайшие маги, кому под силу наложить проклятие сроком на тысячи лет, появились позже, спустя века после первого Мирового потопа. Но боевой маг с помощницей направлялись в обитель мага, владевшего Силой, достаточной для призыва Монады Хаоса из глубинных миров Без-Образного Хаоса и обладающего интеллектом, способным на создание мутантов на основе упыриной Силы Крови – и притом без наличия божественной крови Золтаруса и исследовательской базы Школы Магии. И все, что их встречает, это простые ловушки?

Объявив передышку, пока Инвидия любовалась сталактитами на своде, Уолт подготовил к работе захваченный из Школы Магии инструментарий. Позавидовав тому, как мало нужно девчонке для восхищения окружающим миром (она и при виде грохнувшегося камня вопила от восторга), Ракура принялся за творение Алтаря [18] .

Через час подозрения Уолта подтвердились. Сочетания подавляющих орбов с последовательно атакующими мощными заклинаниями – чуть ли не Четверицы получались! – выявились на всем пройденном пути и в ответвлениях лабиринта. Следы стихийных ловушек, сложные переплетения чар Хаоса и Порядка, с которыми пришлось бы повозиться – вот только их удар не оставлял времени для лишней возни. Ке’оган изрядно постарался, готовя сюрпризы для нежданных гостей. Для обезвреживания подготовленных заклинаний потребовалась бы не одна команда боевых магов, а Уолт с Инвидией до сих пор бродили бы по лабиринту – Ракура наткнулся на тень столь могучего соединения психомагических и пространственных чар, от которого не смог бы защититься. Да и нашел он этот отпечаток лишь потому, что заклинание было уничтожено.

Вообще все заклинания, как позади них, так и впереди, были уничтожены.

Кто-то уже побывал здесь – и магические ловушки Мастера у этого кого-то не вызвали особых осложнений.

Особой радости открытие не доставило. Да, можно идти дальше, не боясь Ветряного Резака или Гранитных Мечей, однако повстречаться со сканирующей меткой, оставленной, скажем, Стражами Системы, особо не хотелось. Пускай Божественные Глаза не выявили никакой магической активности или изменений в естественной динамике местного Поля Сил. Магам «Богадельни» по плечу оставить ускользающие от Божественных Глаз чары. Можно создать заклинание, учитывающее уловки, лазейки, вывороты и имитацию под естественный фон, но торчать в гроте декаду Уолт не собирался.

Впрочем,

не похоже на Стражей Системы – уничтожить заклинания и оставить действующими простые ловушки. Тут словно проходил некто, беспокоившийся лишь об эфирных импактах.

Поразмыслив, Уолт все же решил на собственный страх и риск продолжить спуск в убежище Мастера.

Спустя двенадцать часов они достигли разрушенных мифриловых врат. На ворота словно обрушился Разъяренный Феникс, разворотил и расплавил благородный металл. Обугленные костяки по другую сторону врат подтверждали использование огненной магии.

Уолт наконец нашел обитель погибшего три года назад в Границе вампира Рруак’раха тар Дивиса Ке’огана, но все оказалось напрасным. Неведомые предшественники Уолта тщательно обыскали весь подземный замок и уничтожили все, кроме самого здания. От обитавших в замке смертных остались лишь ничего не говорящие кости, обломки статуй усеивали покрытый многочисленными трещинами и глубокими ямами пол, утварь обратилась в прах, в книгохранилищах лежал пепел – особый багровый пепел, который остается после применения адского огня из Нижних Реальностей. Помещения, где, судя по всему, Мастер обустроил лаборатории и куда вел след Призыва, превратились в сгустки эфирно-материальных энергий, не фиксируемых гносеологическими и герменевтическими заклинаниями, а для обычного зрения похожие на закрученные люминесцирующие потоки. В них не имелось ничего живого или разумного в том смысле, который вкладывают в эти понятия смертные, и все же нельзя было избавиться от ощущения, что от них исходит голодный алчный взгляд существ, жаждущих не только пожрать плоть, но и поглотить душу.

Уолт едва успел схватить за руку Инвидию, собравшуюся потрогать светящиеся потоки. Материальное тело девчонки могло серьезно пострадать от сконцентрированной в сгустках деструктивной энергетики. Судя по всему, появление Монады Хаоса оставило свой след в ткани бытия, нанесло обширные повреждения реальности, и те, кто ворвался в замок Мастера, отыскали заштопанную на скорую руку прореху, разорвали ее и расширили, предоставив иномировой мощи уничтожить следы деятельности Ке’огана.

Теперь Уолт точно убедился: Конклав не имеет никакого отношения к проникновению в убежище вампира. Несмотря на все свои тайны и секретные исследования, Высший совет всегда закрывал или просто уничтожал Прорывы, будь то разрывы в метрике мира смертных, устроенные Тварями или существами из Эфирных Слоев, или бреши в реальности, проделанные иномировыми Сущностями. Особенно – проделанные иномировыми Сущностями – теми, кто смог проскользнуть сквозь преграды и стражу Бессмертных, кому открыли Врата обитатели Равалона, услышав сквозь сотни миров зов, манящий и лишающий разума.

Незачем было оставаться в разгромленном замке Мастера. Следовало просто уйти.

Вернее, следовало бы – не сопровождай Уолта Инвидия.

Вскинув руки, девчонка закрыла глаза и замерла. Ее пекатум – так она называла свою умную энергию – проявился вихрем сверкающих точек, закружился, скрыв эльфийку внутри себя, и внезапно обратился в башню из плотных рядов шестиугольных зеркал.

Уолт терпеливо ждал. Если что-то возможно найти – Инвидия найдет. Если что-то возможно восстановить – Инвидия восстановит. Девчонка редко говорила о своем пекатуме, как и о бывших товарищах и их способностях, но Уолту в свое время открыла, что манипулирование невероятностями является частью ее силы. Ракура, слышавший только об управлении вероятностями как разделе магии Хаоса, потратил потом неделю, пытаясь понять слова Инвидии. В итоге его штудий только Алфед Лос, исписавший в ходе рассуждений и споров все доски в лекционной аудитории по теоретической магии математическими формулами и геометрическими фигурами, а затем создавший визуальные модели, описывающие действие его формул, уразумел природу манипулирования невероятностями, однако разъяснить ее Уолту так и не сумел.

«И все же вам не стоит задерживаться здесь». – Вришанами Чоупадгохья неспешно вынырнул в разум из бессознательных глубин, где предыдущие предпочитали проводить большую часть времени. Увы, лишь большую.

Предшествующие перерождения напоминали родственников, чей дом сгорел, хозяйство разорилось, а деньги на черный день украл мажордом. И родственный долг требует приютить всю нежданную ораву дядей и теть, кузенов и кузин, племянников и племянниц, а не пройти мимо с задумчивым видом, рассуждая об атараксии. Вот только с каждым днем терпеть родню все сложнее, и, разглядывая фамильное кладбище, все чаще думаешь о новом склепе. Дяди надоедают разглагольствованиями о прошедших временах, когда мечи были острее, а доспехи крепче. Тети надоедают ворчанием о падении нравов и настоящих рыцарях, сгинувших в прошлом. Кузены с кузинами надоедают обсуждениями животрепещущих вопросов – кто с кем переспал, кому с кем стоит переспать и кому с кем спать категорически не следует. Племянники и племянницы надоедают постоянной беготней и ссорами. И частой гостьей в голове становится мысль, что в сгоревшем доме сгорело не все, что могло сгореть.