Теневой наместник
Шрифт:
– Скорее бы! Я не задаю лишних вопросов, но просто интересно, что за вторая часть плана?
– Этого я тоже не знаю. Мне поручено «расчистить поле», об остальном можно лишь догадываться.
Акутус выдернул острый конус из подоконника, не в силах более терпеть пытку амулетом. Кожа была, будто в огне, с глаз не произвольно текли слезы. Жутко ломило суставы, и он так сильно,
– Странно. Очень, странно. – Задумчиво проговорил каторжанин.
– Что? В чем дело? – Спросил капитан.
– Артефакт, горячий. Такого раньше не было.
«Так, мне пора!» – Подумал Акутус. Он с трудом, превозмогая боль, сначала сел на корточки. Затем держась за край крыши, свесился вниз, ища ногами опору. Чувствуя себя котом, который забрался на дерево и теперь не знает, как спуститься, он с горем пополам, двигался вниз. На уровне между первым и вторым этажами, его измученное тело, на пару кратких мгновений, отказалось делать, то что нужно, и как следствие, он сорвался и упал, больно ударившись правым боком. Сверху распахнулись ставни, и в оконном проеме показалась, чья-то голова. Будучи уже на ногах, Акутус метнул нож, но промазал, по той же причине, по которой свалился мгновением ранее. Нож застрял в оконной раме, всего в паре сантиметров, от того, кто смотрел вниз, но Акутус не стал просить отдать его обратно, а что было сил, сильно прихрамывая, побежал прочь.
– Вы, что там, уснули все? – Прозвучало, за его спиной. – На территории, посторонний! Живым или мертвым!
Он мчался через сад, петляя и пригибаясь. Рядом с ним, то и дело звучали хлопки и взрывы. Землю и кусты выворачивало. Стреляли из арбалетов с заговоренными стрелами. Пара таких прожужжали мимо, уйдя вперед
попав в деревья и те, разлетелись в клочья. Вот и, у неожиданно обнаруженной, одиноко стоящей, статуи полуголой девицы, за которой он спрятался, напрочь снесло верхнюю половину. Арбалетный болт, сам по себе смертоносный, и Акутуса всегда удивляло: «На кой ляд, их еще и заговаривать?!» Но у четверки, заходящей справа и у тройки, заходящих слева, было не спросить. Не ответят. Он слегка выглянул из-за постамента. У всех противников, радужка глаз, блестела серебром, а значит, темнота ему не поможет. Но у преимущества, ночного зрения, был и недостаток, помимо магического отходняка. Запустив руку, в один из многочисленных, внутренних карманов, он нащупал пузырек, с бесцветной жидкостью. Возблагодарив богов, за то что он не разбился при падении, Акутус взболтнул его, и внутри пробежала пара искорок. Когда пара очередных болтов, взорвались, обжигающе близко, он швырнул пузырек, аккурат между группами наступающих, и зажмурился. Вспышка ярче солнца, на пару мгновений, озарила все вокруг. Люди, заорав от боли, выронили арбалеты, закрывая лицо руками. Они, теперь вряд ли, когда ни будь смогут видеть. Акутус стрелой метнулся к тому месту, где его стараниями, проросла живая лестница. Он был уже на верху, когда совсем рядом в забор, попал очередной болт, пробив внушительную дыру. Его чуть было не отнесло в сторону. Какими-то остатками сил, он вцепился в корни, удержавшись. Правда, лицо сильно посекло кирпичными осколками. Но глаза были целы, а это главное. Оказавшись внизу, как и повелось этой ночью – он побежал. И это жутко ему надоело. К тому же туда, куда он собирался было далековато. Если не петлять, как это делал Роско, то до кругового разъезда, где капитана ждал экипаж, было не далеко. Надеясь, что эти полоумные, с заговоренными арбалетами, по жилому кварталу стрелять не станут, он даже срезал несколькими дворами, где заборы были пониже, и уже вскоре был на месте, где на козлах, повесив голову, дремал кучер. Заскочив на полной скорости, Акутус приставил нож к его горлу.Конец ознакомительного фрагмента.