Теневое Братство
Шрифт:
– Могу идти?
– Иди, дитя мое. Не забудь пообщаться с братьями и сестрами на счет контракта. Ну и в арсенал загляни, тебя там оденут и вооружат, как подобает дитю Пустоты.
Фарос утвердительно кивнул, после чего вышел из комнаты, а Тёрхен посмотрел в сторону и сильно сощурился, ощущая тупую боль в груди.
* * *
Фарос вышел в главный зал, держа в руках сверток, и думая, с чего начать задание. В какой-то момент он вспомнил, – Войри! Она говорила, что с ней можно обсудить контракт. Арсенал находился за западными дверями и Фарос направился туда. За западными дверями находилась большая комната с чучелами стражников – толстых манекенов, сделанных их мешков с песком, облаченных в разные доспехи. Кроме чучел были еще и мишени для стрельбы из лука, а еще стенд деревянным оружием – для тренировки членов Братства друг с другом, оттачивая навыки открытого боя. Фарос встал перед чучелом, обличенным в доспехи Королевской стражи, и усмехнулся, когда сзади его окликнули звонким голосом:
– Защищайся, чужак!
Фарос оглянулся и увидел летящий в его сторону деревянный меч. Поймав его, он сразу встал в боевую стойку, пока незнакомец в белом
От боли Фарос отключился, но быстро пришел в сознание от противного запаха – незнакомец поднес к его носу тлеющий корень мориены, – водолюбивого растения, в основном растущим на болотах. Незнакомец сидел на корточках и еле слышно усмехался.
– И это ты у нас – чемпион Арены? – спросил он. – Похоже, тебе предстоит переучиваться, брат.
Незнакомец провел рукой над телом Фароса. Ему показалось, что незнакомец шепчет заклинание, которое он итак знает, но все же, шептал он что-то иное. Боль прошла, и Фарос вздохнул с облегчением.
– Какое у тебя было звание на Арене? – спросил незнакомец, поправляя волосы Фаросу.
– Легионер, – ответил тот. – Дали звание незадолго до…
Он осекся, не договорил незадолго до чего ему дали это звание. Эта информация была не особо нужна, к тому же после попадания в Королевскую тюрьму все титулы и звания предсказуемо летят в тартарары, а вот за что Фарос попал в тюрьму, знать никому не следует. Хотя создается впечатление, что в этом Братстве все друг о друге всё знают, и только он, Фарос, остается в неведении обо всех.
Незнакомец правильно понял молчание Фароса и встал во весь рост, протягивая ему руку.
– Доро-Ди-Рикалис, – представился он. – Для братьев и сестер просто Доро.
Фарос представился в ответ и принял руку. Поднявшись, он вопросительно посмотрел на брата.
– Что-то не так? – спросил Доро, опираясь на столб и скрещивая руки.
– Твое имя… его не часто встретишь.
Доро глубоко вздохнул и посмотрел в сторону.
– Да, нас осталось слишком мало.
Он оттолкнулся от стены и снял капюшон. Его лицо закрывала черная плотная повязка, но длинные толстые локоны вместо волос ясно дали понять Фаросу, кто стоит перед ним. Доро снял повязку, и он увидел лицо безо рта и носа, глаза его были черными без зрачков, толстые черные локоны, спускающиеся ниже затылка, образовывали хвост, причем они были несвязанны, – каким-то неясным людям способом эти существа скрепляли их без помощи резиновых шнурков, веревок и прочего. Перед Фаросом стоял представитель лоридов, – одних из самых древних жителей земного шара. С развитием людской расы их популяция стала заметно снижаться, вследствие чего им предстояло подобно людям сбиваться в племена, а затем образовывать собственные государства. Самым большим на материке было государства Церо-Де-Лорид, что в переводе с лоридского языка означало: «Государство лоридов». Питалась эта раса не пищей, как люди, а энергией жизни, которую можно было получить путем поглощения внутренней части души живого существа. Ясное дело, чем больше было животное, тем больше энергии оно приносило. Поэтому основным занятием лоридов была охота. Энергию животных они поглощали, туши разделывали и продавали в соседние королевства, таким образом, обеспечивая себя прочими полезными в быту вещами. У лоридов не было пищеварительного тракта, а потому и рта, речь их доносилась из сетчатых жабр, которые у человека бы располагались между ушами и нижней челюстью. Со временем эти жабры зарастали пленкой, от чего можно было определить возраст лорида по голосу: чистый мягкий голос – молодой, глухой и грубый – пожилой. Голос Доро был очень звонким, таким словно палкой ударили по листу железа, что означало его приблизительно средний возраст. Живут некоторые особи и до двухсот пятидесяти лет, но если брать приблизительно человеческие мерки, то Доро было не более тридцати пяти, – не на много старше Фароса. Многие ошибочно считают, что этими же жабрами лориды дышат, но это было не так. У них вообще отсутствовала дыхательная система, кровь их насыщалась не кислородом, а азотом, которого в воздухе было более чем предостаточно. По факту, они дышали кожей, просветы меж клеток которой как бы вдыхали воздух, который проходил сквозь специальную подкожную пленку, на ней азот отделялся от других газов и шел дальше, – прямо в сосуды, – насыщая кровь, от того все сосуды находятся особенно близко к поверхности кожи. Вместо легких у лоридов в районе чуть ниже грудной клетки, где у человека находится солнечное сплетение, существует большая кровеносная камера, которая постоянно заполнена кровью, своеобразный бочок с двумя входящими и двумя выходящими каналами сосудов, благодаря которым кровь циркулирует по телу. Объем этой кровеносной камеры и определяет выносливость лоридов, а так как азота на порядок больше в воздухе, чем кислорода, то у них она на порядок выше, чем у людей. Кроме того, азот в кровеносной камере имеет накопительную силу, что позволяет лоридам без особых проблем находиться под водой
от двадцати минут до полутора часа, в зависимости от комплекции и возраста. Примечательно, что сердца у лоридов целых два, по оба края грудной клетки. Оно и понятно: чтобы гнать по четырем каналам кровь, – два канала с ярко-алой жидкой и пустой кровью и два канала темной густой, насыщенной азотом кровью, – одного четырехкамерного сердца мало, от того природа и наградила их двумя сердцами, стучащихся поочередно. В некоторых случаях, когда лорид действительно уставал, и его сердца начинали работать очень интенсивно, можно было заметить что-то вроде «игры грудью», самой-то груди у лоридов нет, но поочередные движения левой и правой стороны грудной клетки сводили с ума представительниц женского пола у людей, и напрасно. У лоридов нет половых органов, как у людей, а размножение происходит так: Двое лоридов, женского и мужского пола, становятся на колени напротив друг друга, берутся за руки и касаются друг друга лбами. Когда их глаза встречаются, они впадают в некий транс. Локоны, которые все время сплетены в хвост, распутываются и соединяются меж собой. Два потока энергии через локоны идут навстречу друг другу, соприкасаются и, доходя до пика мощности, оседают вниз, образуя между мужчиной и женщиной небольшой кокон. В этом коконе и вырастает детеныш и вылупляется на шестом месяце развития. Пол детеныша, да и лоридов в общем, определялся тембром голоса и цветом локон – у мужчин они были черные, у женщин белые. Пол характеризовал силу, скорость движений, реакцию и мыслительные способности. Мужчины у лоридов, подобно людским, имели силу и реакцию, а женщины были более шустры и рассудительны. Чтобы улучшить что-то, что не определено тебе по полу природой, лоридам приходится прикладывать больше усилий. Доро учился всему, трудно ли, легко ли было, поэтому он был и быстр и силен и резок и смышлен. Хотя сила лоридов относительна.Их кожа очень крепка и плотна, что служило защитой сосудов, которые находятся близко к ее поверхности. Из-за такой плотности кожи, в ней отсутствовали нервные окончания. Проще говоря, небольшие ушибы и порезы лоридам были безразличны, по этой причине Доро достаточно легко и спокойно блокировал удар Фароса рукой, ведь даже будь у того меч, то он не смог бы пробить кожу, – не хватило бы размаха. Однако стоит лишь лориду получить глубокое повреждение, – все, их кожа становится мягкой и тянущейся, как у людей, и убить их труда не составит, тем более что лориды теряют больше крови от ранений, чем люди. Лорид будет жив до тех пор, пока не вытечет последняя капля крови, то есть даже находящегося при смерти лорида можно выходить, хотя для этого нужно проводить переливание воды в его кровеносную систему. Вода вводит лорида в кому, но после насыщения азотом и энергией жизни она начинает наполняться нужными веществами и пигментами из органов, которые находятся в области живота, постепенно окрашиваясь и обращаясь в кровь. После такого лорид вряд ли будет хорошим воином или охотником, он будет очень слаб, ибо вода сама по себе, какую бы обработку не пройдя, кровь заменить не может, и процесс выхаживания длится очень долго, вплоть до года, но главное – это работает.
Пока лорид не получит первое глубокое ранение, его зовут «неповрежденный», Доро как раз был таким, потому был очень аккуратен, не давая врагу шанса нанести серьезный удар, хотя и не боялся пользоваться своей защитой в качестве, собственно, защиты, что он и показал в схватке с Фаросом.
Фаросу нравилась эта раса. Она была своеобразно интересной, со своим менталитетом, который был ему достаточно привлекательным в сравнении с людским.
Доро сразу отбросил грустные мысли и, оглядев Фароса, с иронией спросил:
– Решил снаряжением обзавестись?
– Да нет, – ответил Фарос, поправляя волосы. – Я Войри искал, хотел с ней контракт обсудить.
– А что за контракт? – Доро оживился и подошел ближе, надевая повязку на лицо. – Может, я помочь смогу.
– Да, нужно убить одного сыночка, – Фарос достал сверток и прочел имя. – Ледор Мирено, особняк между рекой и лесом под горой Дорго. Убить, желательно, на глазах гостей.
– Мирено, – Доро задумался. – Я знаю его. У него сегодня как раз день рождения. Я бывал у него пару раз в особняке, – нужно было украсть драгоценные снадобья.
– И что, как его особняк выглядит? – заинтересовался Фарос.
– Откуда мне знать? Особняк, как особняк. После главного входа большой зал, люстра наверху огромная, а вот кто на ней свечи только зажигает – вопрос. В подвале у него лаборатория для алхимии, – варит всякую всячину, а в остальные помещения я не заглядывал. Только как пойдешь туда, будь осторожен, ибо там охраны достаточно, – сам не справишься, особенно с твоими боевыми навыками.
Доро усмехнулся, что Фарос воспринял, как явное подшучивание. Заметив перемену в лице своего собеседника, Доро тут же оговорился:
– Не переживай не этот счет, Фарос, твое неумение драться еще не говорит о твоей беспомощности. И если уж на то пошло, то драться ты умеешь, просто обучен ты в рамках Арены, а потому уязвим для другого вида драк. Впрочем, стражу ты перебить сумеешь, они ведь обучены по такой же системе, а уж если ты Легионер, то они вообще тебя не стоят.
– Ну, спасибо, конечно, – усмехнулся Фарос.
– Я тебя обучу постепенно всем видам боев, будешь у нас лучшим гладиатором Братства.
И вновь смешок вырвался из жабр Доро, на что Фарос уже отреагировал более спокойно. Не став ждать конца празднования, он попрощался с лоридом и направился к выходу, однако Доро догнал его, протягивая кинжал.
– Если желаешь проникнуть в дом, как гость, то твой меч никуда не сгодится, – пояснил он.
Помимо этого, он объяснил, что в одной из комнат есть разные инструменты и материалы, веревки, ножницы и прочее, чем советовал непременно воспользоваться. Приняв это во внимание, Фарос поблагодарил брата и вышел из арсенала.
Выйдя из двухэтажного дома, Фарос оглядел деревушку. Мрачная картина. То там, то здесь лежали скелеты некогда жителей этой деревни. Возле входа в дом, прислонившись спиной к каменному столбу, сидел еще один скелет, пронзенный длинным мечом – видимо, один из больных жителей получил мечом в грудь во время драки. Фарос присел и осмотрел рукоять меча – змеиный символ обволакивал ее и кончался на конце головой змеи с черной стрелкой на лбу.