Теневая месса
Шрифт:
Он дождался, когда она повернётся к нему, и сделал вид, что его очень интересует состояние ногтей на его руке.
— Я просто посмотреть, — бодро ответила Лета и миновала витрину, удержавшись от того, чтобы взглянуть на пекарские чудеса в последний раз.
Лиам в два шага догнал её. Нежное тепло летнего солнца ласкало улочки Грэтиэна, превращая их в светлые коридоры небесного замка. Лавки портных пестрели роскошными нарядами, а в тавернах уже намечался приток посетителей, несмотря на ранний час. Лиам помнил, каким было лицо Леты, когда она впервые увидела всё это. Как бы он не старался её убедить в обратном, она до последнего верила, что этот город был похож на какую-нибудь большую деревню в княжествах, густонаселённую, приятную, со своими достоинствами в виде уютных домиков
Сапожники, ювелиры, музыканты, купцы из Гальшраира… Лета всегда критиковала эльфов за излишнюю любовь к растениям, но «пристрастие к цветочкам» не казалось ей больше смешным, когда она смотрела на увитые плющом фасады заведений и беспорядочно посаженные ансамбли деревьев, на геометрические клумбы и обилие цветов и веточек в элементах причёсок и гардероба горожан. В городе она бывала чаще Лиама, хотя покупки совершала здраво и даже экономично.
Беззастенчиво наблюдая за девушкой, Лиам вспоминал вчерашний бал. Святость Белтанна была давно опорочена этой крикливостью, дорогой едой и светскими разговорами, но причиной являлся вполне обоснованный и закономерный процесс развития общества. Казалось, что за всем этим позабылась сама суть праздника, который почему-то только в этом году Церковь Зари занесла в свой список запрещённых языческих торжеств. В прошлом Белтанн действительно походил на шабаш, с обнажёнными девушками в цветочных венках, танцующими в отблесках костра и приветствующими долгожданное лето…
— Почему ты так на меня смотришь?
Встающее солнце очерчивало черноволосую головку Леты золотым ореолом.
— Вспоминаю вчерашнюю ночь, — ответил Лиам.
Если она и покраснела, то он этого не заметил, щурясь из-за яркого света. А ведь совсем недавно его зрение поглощал лесной сумрак, в котором проступали контуры тела Леты и белизна её кожи.
— Как думаешь, наше отсутствие на балу кто-нибудь заметил? — спросила она.
— Мне кажется, даже ты не заметила его. Потом пришлось нести тебя на руках обратно.
— Виновато вино.
— Но явно не с моей подачи.
В её голосе послышался смех:
— В следующий раз предупреждай меня о своих планах, чтобы я так не надиралась.
— Это получилось спонтанно, — произнёс Лиам. — Виновато не только вино. Твоё платье…
Она обернулась, замедляя шаг.
— Я просто увидел тебя в нём, а потом моё сознание потерялось, — он поравнялся с ней и промурлыкал ей на ухо: — Где-то под подолом платья, между двух очаровательных коленок.
Она фыркнула, но только с каплей возмущения. Лиам приобнял её за талию, притягивая к себе.
Мысли о причине, по которой он так и не уснул этой ночью и вытащил Лету на прогулку в самый ранний час, всё ещё терзали его. Но рассказывать он не спешил, решив насладиться последним спокойным утром в этом городе в компании той, которую он просто обожал. Он уже не стеснялся признаться в этом самому себе. Забавно, но Лете он признавался в своей страсти десятки раз.
— Что всё-таки случилось, Лиам? Мы ведь вышли не за покупками?
Эльф вздохнул. Лета хорошо его знала, так что без труда уловила даже через неподдельное весёлое настроение тщательно скрытую тревогу.
— Вчера ночью Кильрик подписал указ. Новый закон, по которому Агон и Фисник станут наследниками короны Грэтиэна, вступит в силу сразу после его кончины, — мрачно ответил он.
— У тебя же ещё есть время заставить его передумать
— Агон и Фисник больше не подпустят меня к нему. Надо отдать им должное, они хорошо с ним поработали. Наверное, лили слёзки
и всё такое, отчего бедный старик расчувствовался.— Успокойся, Агон и Фисник — не конец света, — Лета мягко стукнулась лбом о плечо Лиама. — Они, конечно, готовы друг другу глотки перегрызть, решая, кто из них больше достоин отцовского трона, но пригласи сюда Дометриана…. Думаю, конфликт будет улажен сразу.
— Дометриан не обязан решать проблемы своего союзника. Эльфы под его покровительством и защитой, обязанные делиться ресурсами и являться по первому зову на войну. Но междоусобицы не его проблема.
— Всё наладится, — пообещала Лета, но её тоже одолели сомнения. — Хотя… Ты заметил, что Агона и Фисника не было на балу? Это странно.
— Они не любители торжеств, ты же знаешь.
— И всё же…
Они остановились у фонтана на площади, в котором плескались разноцветные маленькие рыбки, пузыря воду, льющуюся из изящного каменного кувшина.
— Я нашёл преемника, — поделился Лиам. — Я долго думал, но он пока что единственный, кто заслуживает корону. Его зовут Киар Фрин.
— Один из советников Кильрика?
— Да. Пару раз мы плавали с ним в Китривирию на встречу с царём. Он вырос в резервациях. На всяких балах тоже появляется редко.
— И это всё, что ты знаешь о нём?
— Я знаю о нём всё. Он женат и играет на свирели. Любит охотиться в лесах. Не считая мелких преступных делишек, когда он перепродавал краденные драгоценности в Грэтиэне, ни в чём больше он не был замешан. Я знаю также, что он слишком амбициозен, чтобы быть просто советником.
Лета присела на парапет фонтана, зачерпывая воду ладонью.
— По какому принципу ты отбираешь кандидатов на роль наследника короля? — спросила она, поднимая руку и давая каплям свободно стечь обратно.
— Внутреннее чутьё. В случае Киара оно молчит, однако все факты и доводы указывают, что он подходит.
— А что он сам думает? Он хочет быть королём? — Лета провела влажной рукой по волосам и шее, вздрагивая от прохлады.
— Нет, но если такова будет последняя воля Кильрика, он её исполнит, — ответил Лиам, наблюдая за стекающей между её ключиц каплей воды.
Он вернул взгляд к её лицу, замечая на нём безмятежность. Зимой Лета была другой. Рвалась в Кривой Рог. Намеренно затевала ссору. Собиралась сбежать из Грэттэна, и только Родерик остановил её. Потом она, конечно же, осознала, что и её врагам нужно пережить суровую зиму, и притихла.
Так оно и оказалось. Лек Август удовлетворился захваченным Оплотом и убийством Радигоста Кейца и ушёл в подполье. Было неизвестно, кто ему помогал, но многие догадывались, что он не с неба достал эти ошейники, блокирующие чары магов, и приборы для отслеживания магии. Последователи Церкви восприняли как данность то, насколько бесчеловечно он обошёлся с недавними союзниками княжеств. Создатель знает, что творилось и творится сейчас в закрытых храмах на проповедях, какую ложь служители Церкви выдают своим прихожанам за истину. Но подавляющая половина населения княжеств встала на сторону Августа, что позволило ему на правах законного регента возродить Инквизицию. Если задуматься, то хуже ситуации не придумаешь. В начале марта Инквизиция начала своё тёмное дело, почти что каждую неделю организовывая казнь одного из магов Оплота и начиная тотальное преследование тех, кто мог быть заподозрен в занятии всеми видами магии. Даже Великий Ковен скрылся на Соколином полуострове, предчувствуя бурю.
Тревоги Леты по этому поводу были недостаточно сильны, чтобы суметь вырвать её из Грэтиэна. Но они всё равно существовали. Дремали там, где-то под её безмятежностью…
Полгода назад Лиам оставался рядом с ней только для одного — лечить. В независимости от того, лечил ли он её бесконечные мигрени, ушибы, от того что тупица Родерик до сих пор не додумался, что на тренировках соперника обычно щадят, или её внутренние раны, о которых она предпочитала умалчивать. Да он и не спрашивал. Со временем его постоянные «Я здесь, я рядом» и «Тебе приснился дурной сон? Расскажи» стали пропадать. Тогда она стала более разговорчива, даже порою игрива, и потребность в лекаре души отпала совсем. Она больше ни в чём не нуждалась.