Тенебрариум
Шрифт:
Мы сели рядышком.
— Может одумаешься, а? — с надеждой спросил я.
Она помотала головой.
— Сумасшедшая. Ну зачем? Зачем тебе это?
— Жилетка у тебя классная. Столько карманов.
Вытащив из внутреннего кармана свою тетрадь, я расстегнул молнию, и, сняв житлетку, протянул ей, — на.
— Зачем?
— Дарю. Тебе ведь нравится? Вот и носи.
— Спасибо, — Райли надела жилетку. — Здорово!
— Тебе идёт. Там только замочек сломан на одном кармане…
— Ничего страшного.
— И испачканная она. Вон, кровищей своей заляпал. Постирать
— Не надо. Пусть так и будет.
— Райли, останься, пожалуйста. Не ходи со мной.
— Не могу. Не упрашивай.
— Раз так… Тогда пошли, — набрав в грудь побольше воздуха, я поднялся. — Котька, ты где? Выходи!
Элгер не появлялся.
— Ладно. Где бы ты ни был, счастливо оставаться, приятель.
Спустившись по лестнице в прихожую, я предпринял последнюю попытку образумить Райли.
— Не ходи, — произнёс я, загородив ей проход к двери.
— Пойду, — довольно грубо она отодвинула меня в сторону. — Пропусти даму!
Мне лишь оставалось следовать за ней. Переубедить её было невозможно. Как только мы вышли из дома, на улицу шеметом промчался Котя. Добежав до ворот, он остановился.
— Вот ты где, поросёнок, — обрадовался я ему. — Чуть не опоздал. Иди сюда, попрощаемся.
Но элгер не подходил.
— Чего это с ним? — спросил я у Райли.
— Кажется, он тоже хочет пойти с нами. Он чувствует, что ты уже не вернёшься, — ответила она.
— Ещё один! Вы сговорились? Котя, ты-то хоть дурью не майся.
Элгер вытащил из зубов замусоленную книжку и проворковал, — Ко-тя ко-тень-ка ко-ток.
— Мне некогда с тобой читать, дружище. Ты уж прости. Рад бы, конечно… — подойдя к нему, я погладил его за ухом. — Всё, иди в дом. Не надо ходить за нами.
Он меня не слушался, и упрямо сидел около ворот.
— Позволь Коте проводить тебя. Не лишай его этого права. В конце концов, он ведь тоже твой друг, — произнесла Райли, запирая дверь.
— Чтобы ещё и его там пришибли? Ну ладно мы — дураки, но он-то ни в чём не виноват.
— Просто разреши нам с ним сопроводить тебя, — проходя мимо, подруга похлопала меня по плечу и отправилась отпирать ворота.
— Горе мне с вами…
Так мы и пошли в Тепличный, втроём. Шли налегке, не взяли ничего, кроме стандартного оружия. Сначала двигались молча. Было непросто начать разговор, зная, что он последний. Потом, постепенно завязалась какая-то пространная беседа ни о чём. О диплокагипнусах, о моей жилетке, о том, что со дня на день погода испортится… Вот всегда так. Когда, казалось бы, нужно пользоваться моментом, чтобы поговорить о чём-то очень и очень важном, возможно, сказать друг другу самые нужные слова. Язык 'залезает в задницу', и на ум ничего не приходит. Вообше ничего. Какая-то пустота в голове, и мелешь банальную чепуху, о которой можно было поговорить в любое время. Разум просто не верит, что сегодня мы последний день вместе.
Я смаковал каждый метр этой дороги. Раньше она казалась мне очень длинной. А сейчас выглядела жестоко-непродолжительной. Вот уже замаячили впереди монолиты тепличных девятиэтажек. Позади остался Лесозаготовительный, затем — рынок. Мы вошли
в Тепличный.— Где сумеречники будут ждать тебя? — спросила Райли.
— Дальше. За Теплицей. Где-то в районе автобусной остановки.
— А-а, — кивнула она. — Знаю где это. Вон там, впереди, прямо за курганом.
— Предлагаю распрощаться здесь, пока они нас не видят.
— Ещё чего. Нет, идём дальше.
Карабкаясь по возвышению, я прижался к склону всем телом, прислушиваясь к тишине. Райли и Котя ползли следом. Ни шума моторов, ни голосов, ни шагов с той стороны кургана не доносилось. Казалось, что сумеречники попросту не явились на встречу.
— Райли, — как можно тише спросил я, обернувшись. — А мы не ошиблись? Это точно то место?
— То самое, — подтвердила она.
— Почему же так тихо?
— Они здесь. Они ждут тебя.
— Писатель! — негромкий голос прогремел над округой, как выстрел. — Я знаю, что ты здесь. Не прячься.
От неожиданности моё сердце бешено заколотилось. Райли нащупала мою руку, сжала и отпустила.
— Я выхожу! — громко ответил я. — Не стреляйте!
Заработав руками и ногами, пополз на самый верх и там выпрямился во весь рост, окинув взглядом расположенную внизу дорогу. Там, чуть поодаль, действительно располагалась автобусная остановка с небольшой площадкой, прилегающей к шоссе. Посреди этой площадки чернела большая, грузная машина. Явно бронированная. Перед машиной стояли четыре неподвижные фигуры.
— Элекен? — на всякий случай окликнул я.
— Писатель? — отозвалась самая ближняя фигура. — Спускайся сюда. Ты же хотел познакомиться со мной лично?
— Иду, — стараясь не упасть, я начал осторожно сползать вниз со своего возвышения.
На середине пути, пара сумеречников вдруг выхватила пистолеты и прицелилась в мою сторону.
— Эй, — опешил я. — Вы чего?
Элекен поднял руку, и сердито воскликнул, — чёрт тебя подери, Писатель, ты что, не понимаешь русского языка?! Я же велел тебе никого не приводить!
Обернувшись назад, я увидел Райли и Котю, в которых, как оказалось, сумеречники и целились.
— Уходите оттуда, — махнул им я. — Зачем вылезли?!
Но они продолжали стоять как вкопанные.
— Не убивайте их. Они просто пришли меня проводить, — виновато обратился я к куратору.
— А-а-а, — протянул тот и сделал жест рукой своим подчинённым, после которого те опустили стволы пистолетов в землю. — Это же Мэри Сью со своим ручным фамильяром. Таскается за Писателем как хвостик. Она нам не угрожает. Ведь так, Писатель? Ты ведь гарантируешь это?
— Абсолютно, — ответил я, стараясь держаться ровно и не дрожать.
— Пусть тоже спускаются, но ближе не подходят.
Мы все вместе спустились к подножью кургана.
— Теперь ты, Писатель, выбрось свои ножики и иди сюда. А твои друзья пусть останутся там, и ведут себя как паиньки. Двинутся вперёд — будут уничтожены на месте.
Я послушно отцепил ножны вместе с оружием и передал их Райли. Затем полез шарить по карманам, ища табакерку с ай-талуком, но вспомнил, что она осталась в кармане жилетки.