Тенебрариум
Шрифт:
— Он жив. Я чувствую его присутствие. И ещё что-то. Не пойму что.
— Не нагнетай раньше времени. Лучше приготовься к драке.
— А может удастся обойтись без драки? — спросил я.
— Может и удастся. А может и нет.
— Эй, вы! Зачем вы пришли?! — высокий, вибрирующий голос раздался откуда-то сверху, будто бы с неба.
Мы одновременно задрали головы, пытаясь рассмотреть кричащего, но никого не заметили.
— Убирайтесь отсюда к чёрту! Немедленно!
— Покажись, семнадцатый!
— Уходите! Прошу вас!
Мы с Тинкой бухнулись на колени, и уже собрались расстаться с оружием,
— Вставайте. Не майтесь дурью.
— Ты чего? — ошалело таращилась на неё Тина. — Мы должны следовать…
— Да ничего мы не должны. Какой к чёрту этикет? Он даже не вышел к нам. Он прячется. Значит боится.
— Это как-то неправильно, — заметил я. — Мы же на его территории.
— Она больше не его. Иначе бы он не просил нас уйти. Он бы приказывал. Хозяева себя так не ведут… Вылазь, семнадцатый! Не прячься как трус! Ты же четвёрка! А среди четвёрок никогда не было трусов! Не позорь свой идентификатор! Мы пришли не драться, а говорить!
— Уходите! — всхлипнул невидимый хозяин, и эта странная мольба разлетелась эхом по округе.
— Это очень нетипично, — оглядывалась Тинка. — Это подозрительно. Изгнанники общаются иначе. Его поведение ненормально. Райли, будь осторожна.
— Семнадцаты-ый! — пропела охотница. — Не заставляй нас искать тебя! Повторяю, мы пришли к тебе с миром! Мы тебя не тронем! Даю слово!
— Если я выйду, вы уйдёте? — послышалось сверху.
Тут я заметил, как в широком окне перехода над нашими головами мелькнула непонятная фигура.
— Уйдём! — ответила Райли, сжимая ножи. — Выходи!
Повисла кратковременная пауза.
— Ты нападёшь на него? — как можно тише спросил я.
— Если будет шалить, то да.
— Что-то здесь не так, — Тинка покусывала губу. — Я не узнаю семнадцатого. Вроде бы это он, но уж больно странно себя ведёт. Мой тебе совет, Райли, постарайся не вступать с ним в бой.
— Оставь свои советы при себе, милая. Лучше навостри ушки. А вот и наш друг…
Мы перевели взгляды на тёмный подъезд приёмного покоя в отделении кардиологии, где замаячил худощавый силуэт изгнанника. Когда 4-17 показался в дверях, мои спутницы как по команде опустили оружие. Но это не было ни смирением, ни этикетом. Причиной тому послужил вид вышедшего к нам существа.
Семнадцатый был не просто измождён. Он находился в критической стадии истощения. Казалось, что ещё чуть-чуть, и его будет не отличить от неприкаянного. Ремень на осиной талии был затянут до такой степени, что его излишек спускался почти до уровня колен. Руки напоминали цыплячьи лапки. Рубашка висела на высохших плечиках, как на вешалке. Отличительной чертой этого персонажа служили разбитые очки на носу, которые, очевидно, носил его «старый хозяин». Я уже знал, что изгнанники нередко оставляют себе привычки, украшения, или какие-то элементы гардероба людей, в чьих телах они обосновались. Поэтому очки в данном случае вовсе не означали слабое зрение, или деталь имиджа. Обычный талисман, доставшийся по наследству.
— Ё-моё, — Райли вернула оба ножа в ножны. — Семнадцатый, что с тобой? Выглядишь на редкость дерьмово.
— Вы обещали уйти, — затравленно таращился на нас дистрофик. — Вы сказали, что уйдёте.
— Чем скорее ты ответишь на наш вопрос — тем быстрее мы оставим
тебя в покое. Всё зависит от тебя.— Уходи-ите… Если он узнает… — 4-17 перешёл на шёпот. — У меня будут проблемы. Он убьёт вас, а потом, ч-ч-ч…
Он схватился за голову, словно во время острого приступа мигрени.
— Ты о ком? О сущности? — спросила Райли.
— Ти-и-ихо! Не произносите… Вы… Вы не понимаете.
— Чего мы не понимаем?
— Вы живы потому, что он сытый. Но скоро он заметит вас, и будет очень недоволен. Очень-очень недоволен. Он всегда недоволен. И он не любит чужих. Уходите, я вас умоляю.
— Да ты, я смотрю, окончательно спятил. А ещё говорят, что я — чокнутая, — Райли скрестила руки на груди, и выставила ногу вперёд. — В общем так, семнадцатый. Я здесь потому, что на мой дом напали экрофлониксы. Тебе ли не знать, что это за напасть? Я в курсе, что ты извёл их при помощи сущности. Мне нужна такая же сущность. Расскажи, как ты её приручил, и мы тут же уйдём.
— Приручи-ил? — очкарик рассмеялся дребезжащим смехом. — Хи-хи-хи-хи… Идио-оты. Какие же вы идио-оты!
Он прошаркал вниз по пандусу, по которому некогда завозили каталки с больными, прихрамывая подошёл к нам, и начал обходить каждого, заглядывая в глаза. Своим видом и поведением он мне почему-то напомнил одичавшего моряка из 'Острова сокровищ'.
— 7-37, субкод 2; 5-55. И… — он остановился возле меня. — Что-то не пойму. Незнакомая сигнатура. Девятка?
— Да ты вообще с катушек съехал, милый, — усмехнулась Райли. — Он не изгнанник! Он — человек!
— Человек? Человек… Да, действительно, че-ло-век. Зачем здесь человек? Я не понимаю. Будут проблемы. Теперь точно будут проблемы. Не усугубляйте. Уходите.
— Так, — охотница ухватила его за ворот и грубо подтянула к себе. — Либо ты нам рассказываешь про сущность, либо проблемы я тебе устрою сама.
— И что ты сделаешь? — семнадцатый опять захихикал, поправляя пальцем съехавшие очки. — Убьёшь меня?
— Если понадобится.
— Райли, отпусти его, — не выдержала Тинка. — Ты совершаешь ошибку.
— А знаешь ли ты, — с каким-то странным, грудным клёкотом трепыхался семнадцатый. — Знаешь ли ты, что я… Я сам хочу, чтобы ты меня убила! Я бы всё отдал за это! Но ты не сможешь. Никто не сможет. Он не даст тебе этого сделать. А потом накажет меня. Убьёт вас, и накажет меня…
— Что ты несёшь, псих?
— Ну же, тридцать седьмая, давай, сделай это!
— Райли, не надо, — громче произнесла Тина.
— Ой, да пошёл ты, — Райли выпустила семнадцатого, и тот обессиленно опустился на землю, хихикая, или плача.
— Ну и что делать будем? — охотница повернулась к нам.
— Что-то здесь есть, — Тинка, закрыв глаза, медленно крутила головой. — Я чувствую излучение. Источник неподалёку. Полсотни метров, не больше.
— Сущность?
— Возможно… Больше не трогай его, ладно? Когда он психует, импульсы источника усиливаются.
— Он под контролем сущности?
— Возможно… Не знаю. Может быть это и не контроль, но связь между ними определённо прослеживается.
— Вы ведь не уйдёте, — поднимаясь как пьяный, изгнанник чесал свою плешивую голову. — Вы — настырные кретины. Что ж, плевать на вас. Делайте что хотите. Мне-то что? Я вытерплю. Не впервой. Ох-х, инсуали-талако.