Тень воина
Шрифт:
– Дружней навались, ребята. За волей, за своим счастьем плывете!
Галерники не ответили. Только кто-то завозился в темноте, кто-то очень знакомо звякнул цепями. Марк шагнул ближе, поднес светильник к первому ряду. Безразличные лица, потухшие глаза… То, что он говорил не касалось их. Слова "воля и счастье" были за пределами привычной им жизни. Марк не стал никого уговаривать. Не раздумывая, он поднял колотушку и ударил в барабан, задавая ритм.
Звук вдохнул жизнь в невольников, дал жизни смысл. По рядам прошло волнообразное движение, дерево заскрипело о дерево,
Кто-то неразличимый в темноте спустился вниз и начал командовать.
– Навались! Раз! Раз! Раз!…
Марк сунул ему в руки колотушку и пошел наверх.
Безлюдный берег быстро уходил за корму. Мусил, вставший позади, сказал:
– Пока везет. Гаврила-то каков, а?
– Каков ни был, а весь вышел, - ответил Марк.
– Теперь на себя только надежда, да на случай.
– Да на шторм.
Мусил кивнул за спину, где на горизонте клубились тяжелые облака.
– От стражи ушли, а от непогоды…
– У шторма больше милости, нежели чем у Императора.
Они не успели обсудить так ли это, как от недалекого еще берега отвалили два корабля. Мусил бросил взгляд на мачту. Ярко-красная лента, привязанная на самой верхушке, рвалась по ветру, выплясывая какой-то танец.
– Ставьте парус! С ветром уйдем!
Парус взлетел на мачту, и корабль ощутимо прибавил в ходе, отрываясь от преследователей. Сколько времени прошло - никто не считал, но вскоре и там поймали ветер.
Гаврила пока в голове у него не наладилось, смотрел на это отстранено, а когда ветром всю муть из головы выдуло, кряхтя поднялся, и тоже встал у борта.
Паруса, за которыми и кораблей-то еще было не видно, делались все отчетливее. Глаза беглецов еще не различали самих кораблей, но белый цвет парусов постепенно обретал форму, становился прямоугольным.
– Догонят!
– сказал кто-то обречено.
– Не один так другой…
Барабан под палубой гремел не переставая, но весла вспенивали воду тяжело, словно морские Боги привязали к каждой лопасти по невидимому камню. А у преследователей трудностей вроде и вовсе не было…
То ли ветер им помогал, то ли Боги…
– Боги им, что ли помогают?
– жалобно прозвучало за Гавриловой спиной не высказанная им мысль - Моряки там получше… Настоящие моряки… - сердито ответил Марк. Напряжение, с которым он смотрел на паруса, передалось и Гавриле.
– А у нас таких нет?
Марк даже не оглянулся.
– Кто хочет жить, пусть будет готов сменить гребцов, когда те устанут.
– Догонят…
– Может и нет…
– Догонят, - надрывно повторил тот же голос. В голосе не было желания драться. Было только желание поскорее умереть без мучений.
– Догонят же…
Марк смолчал, не желая отвечать.
– Догонят - кулаками отмахаемся… - ответил за него Гаврила.
– Вон у тебя на каждой руке по кулаку. Думаешь боги их просто так подвесили?
Беглецы разбрелись по палубе. Марк пошел вниз и на корме остался только Гаврила и Мусил. Они молча наблюдали как паруса увеличиваются в размерах, растут, а под ними проявляются корпуса кораблей. Они подошли так близко, что уже можно было увидеть, как
на палубе копошатся люди.Видно было, как преследователи накручивают ворот, словно посреди корабля вдруг образовался колодец, и они задумали через него вычерпать море.
– Что это они?
– спросил Гаврила - Сейчас сам догадаешься…
Гаврила и впрямь догадался. Воины отскочили в стороны, а деревянная рама, на которой и укреплены были вороты, подпрыгнула и оттуда сорвалась гроздь камней. Они поднялись в воздух, а потом, став невидимыми на фоне волн, упали в воду.
– Не докрутили.
– Ну и радуйся…
– Пока можно, - невозмутимо согласился Мусил. Гаврила посмотрел на него с удивлением и тот пояснил:
– Я подсчитал. Девять оборотов. Дальше у них не получится…
Те, на корабле и сами это поняли. Барабан там застучал чаще, и оба корабля рывком придвинулись к Гавриле.
– Гляди, гляди…
Там опять закрутили ворот, что-то щелкнуло и здоровенное бревно плюхнулось в воду левее борта.
– Черт!
– взвыл Гаврила, - и ответь же нечем!
Безнаказанность преследователей бесила, жгла душу. Они вели себя так, словно знали, что бояться им нечего. Гаврила сжал кулаки, зубами скрипнул. Страха не было - только злость.
– Не боятся они этого, - сказал сзади Марк, озабоченно глядя на то, как весла все реже и реже погружаются в воду.
– И как ты тут зубами скрипишь, им тоже не слышно…
Гаврила оглянулся. Не на Марка смотрел - смотрел на палубу. Те, кому корабль принадлежал до них, не поленились, и заставили палубу какими-то бочками, ящиками, закутанными в рогожи.
– Сил нет у гребцов…
– Сил нет?
– Гаврила ударил кулаком по борту.
– Сил нет терпеть все это!
Он нагнулся, попробовал поднять бочку. Та только чуть приподнялась и легла на место. Гаврила закусил губу. Был выход! Был! И он знал какой именно!
– А ну-ка доставай свой заветный корешок… Не потерял?
Марк хлопнул себя по лбу. Торопясь, пока герой не передумал он, оторвав одну из кистей с пояса, растрепал ее, и вынул белый кусочек корня, величиной с три ногтя. Разорвав его на две неравные части он меньшую протянув Гавриле строго сказал.
– Разжуй, но глотать не вздумай… Понял?
– Жалко, что ли?
– Гаврила кивнул на большую часть, что купец оставил себе, укоризненно покачал головой.
– Речь о жизни идет, а ты…
Марк ничуть не смутившись ответил.
– То-то и оно… Хороший купец все яйца в одной корзине не носит…
– Что задумал?
– серьезно спросил Масленников, укладывая свою часть корешка за щеку. Горечь потекла под язык, заставляя неметь губы.
Купец, пальцам расправляя остаток на ладони, объяснил:
– Пока ты с ними драться будешь, я отвар сделаю… Гребцам дам. Твоей силы они не обретут, но с веслами управиться хватит.
Масленников расплылся в улыбке.
– Голова…
Он покачнулся, ухватился рукой за борт.
Марк вздернул голову, повернул к солнцу, посмотрел в глаза. Корешок уже начал действовать. Глаза у журавлевца заблестели, в уголках рта появилась слюна.