Тень воина
Шрифт:
Только радоваться было рано. Пока они сделали только пол дела - взяли то, за чем пришли. Оставалось сделать вторую половину - унести то, что взяли. Дверь содрогнулась от ударивших в нее тел.
– Тут они!
– азартно заорали из-за двери.
– Ломай!
Один за другим разбойники соскальзывали вниз по припасенной загодя веревке. Комар, последним задержавшийся у окна, услышал, как дверь затрещала, но затрещала не сдаваясь, а сопротивляясь ломившимся в нее. От этого треска в душе как-то легче стало. Уж в таких-то звуках он хорошо разбирался.
Не смотря на свое прозвище,
Дверь стояла! Хорошие двери были в княжеском тереме! Но всему хорошему в этой жизни, к сожалению, приходит конец. На счастье Комара случилось это, когда он уже стоял на земле…
Пять ударов дверь выдержала, а потом все же рухнула, разбудив тех, кто еще умудрялся спать в княжеском тереме.
Шум волной прокатился по всему терему, возвращая спящим блуждающую где-то душу и докатился до женской половины.
Девушка вскинулась. Темнота в родном доме не была враждебной, но шум… Несколько мгновений она прислушивалась, ожидая что даст ночь в следующий миг - то ли гомон слуг, то ли повторение грохота и крики "Горим! Пожар!", но вместо этого за стеной прозвучали шаги. Она сжала нож, но голос, что прозвучал из-за двери, оказался родным.
– Ирина? Что у тебя? Все в порядке?
Ступни почувствовали теплую шерсть на полу. Пробежав по пологу из медвежьей шкуры девушка откинула засов, распахнула дверь. Темноты за ней уже не было. Из залитого светом факелов перехода в комнату шагнул мужчина. Вместе с ним в комнаты залетел запах сгоревшей смолы. За его спиной мрачно взблескивали мечи дружинников. Перехватив несколько любопытных взглядов, девушка отступила назад, в полутьму.
– Отец? Что случилось?
Князь Черный быстро обежал взглядом комнату, задержавшись на смятой постели и закрытых ставнями окнах и успокаивающе покачал рукой.
– Ничего страшного.
Факел в его руке раздвинул темноту, и девушка увидела улыбку на лице отца.
– Опять к нам гости пожаловали…
Она поняла и улыбнулась в ответ.
– Хитники? За талисманом?
Факел раздвинул темноту до самых дальних углов. Девушка взглянула в зеркало и мимоходом поправила цепочку на шее.
– Не все ж к тебе сватам ездить, - усмехнулся князь.
– Хитники. Я на всякий случай четверых перед твоей дверью поставлю. Так что ты не беспокойся. Спи дальше.
Он погладил ее по голове и повернулся, чтобы уйти, но она поймала его за рукав.
– А что ты с этими сделаешь, когда поймаешь?
– А что я с прошлыми сделал?
– Забыл? Они же в темнице сидят.
– В темнице?
Князь так весело удивился собственной жестокости, что девушка рассмеялась.
– Ну, раз те в темнице, то с этими придется как-то по-другому поступить… Может быть я их даже не поймаю?
Он потрепал ее по щеке. Мыслями князь уже был в темных переходах.
– Пойду, посмотрю как там посланцы кагана. Успокою, а то Бог знает, что они там в своей Хазарии про нас подумают.
Ирина засмеялась.
Страха уже не было.– Они, поди, и так не спят от огорчения…
– Может быть.
– Рассеянно кивнул князь.
– Все-таки ты им второй раз отказываешь… Не передумала?
Княжна почувствовала шутку, засмеялась.
– Нет… И в третий откажу…
Глава 2.
Благообразный отрок, зачерпнул кувшином из стоящего на огне тагана воду и вернулся назад, к князю.
Он не торопился особенно, чтоб не споткнуться, но задерживаться резона не было - не любил Журавлевский князь мешкотников и неумех. А кого князь не любил, у того жизнь почему-то короткой получалась и полной неприятностей.
Примета эта была верной и с каждым годом не развеивалась, как иные заблуждения, а напротив становилась все вернее и вернее. Взять вот хоть сапожника…
– Лей, - скомандовал князь, не дав мальчишке додумать мысль о сапожнике.
Струя кипятка из наклоненного кувшина упала в кадушку, взбурлив исходящую паром воду. Князь охнул, зашипел, втягивая в себя воздух, шевелил пальцами. Светлые волосы мальчишки, расчесанные не прямой пробор, загораживали ему лицо князя, но он и без этого знал, что тот чувствует. За три года, что служил ему, успел разобраться в привычках, понять, что к чему.
– Хорошо-о-о-о-о!
– прошипел князь.
– Еще добавь…
В прозрачной воде видно было, как приплясывают княжеские ноги, покрытые мозолями и шрамами. С уважением глядя на них, мальчишка подумал:
"Князь… Мог бы в тереме сидеть, мед пить, мясцом закусывать, а он весь день с седла не слезает. Вон ноги-то у самого чуть не как копыта стали…" Мозоли у князя и впрямь были не княжеские, а самые обычные. Эти вот от стремян, как и у всех его конных ратников, этот шрам от копья, что вошло в ногу, когда бился князь вместе с Киевским князем Владимиром с ромеями, а вот эта мозоль на левой ноге от плохо пошитого сапога.
"Нет, зря он все же сапожника в прошлом году на кол посадил… - подумал между делом отрок.
– Сапожник-то уж сгнил весь, поди и следа не осталось, а сапогам сносу нет…" Он замешкался в воспоминаниях и тут же получил подзатыльник.
– Что застыл, ворона? Лей давай…
– Полыни, - напомнил голос за спиной.
– И лебеды!
Мальчишка поднял голову, посмотрел на князя. Тот сидел и жмурился, словно кот на солнце. Подумав мгновение Круторог кивнул, и мальчишка бросил в кадушку метелку полыни. По комнате тут же запахло степью, веселой волей.
Волхв он конечно волхв, имеет право советы давать, за то и кормит его князь, но ноги-то не его, княжеские ноги.
Сквозь прищуренные от удовольствия глаза князь посмотрел на советчика. Тот сидел задумчивый, хмурый даже.
– Что волком смотришь?
– Да не овцой же мне на тебя смотреть…
Волхв вздохнул и чувствуя, что князь к разговору не расположен, продолжил:
– Не украл у тебя ничего, не обманул.
Князь кряхтел, но в разговор не ввязывался.
– Не то, что некоторые.