Тень угасшего пламени
Шрифт:
Его собеседник, тем временем, вздохнул и начал говорить:
– Все это очень странно, мой друг, да-да. Буквально пару минут назад я был готов поклясться, что... хм... что чувствовал в тебе что-то, какую-то не воспринимаемую разумом силу, запредельное могущество. Ты-то сам лежал на песке, но твоя душа... Трудно описать, мне теперь мало что удается разглядеть из-за этой Печати Молчания. Но твое присутствие... точнее присутствие того, нейтрализовало ее действие, ты понимаешь? Это божественная печать, а значит, чтобы ее ослабить, нужна сила за гранью силы бога, хм, хм.
– Ты повторял постоянно: "Баллир! Баллир!". Что это значит?
– спросил Ричард, с трудом заставляя себя воспринимать сказанное стариком.
– А, - старик улыбнулся, - Это старая легенда,
– Эм...
– пожал плечами Ричард, - А что я сделал?
– Да вот же, оглянись кругом!
– все с той же улыбкой заявил старик.
– Посмотри хорошенько - все это дело твоих рук.
– Я... уничтожил их? Но как?
– открыл рот от удивления Ричард.
– Не совсем, но ты сделал невозможную вещь. Я почти уверен, что прав. Знаешь что? Ты перекроил ткань реальности. Сопоставив легенды, мои ощущения и произошедшие события, я могу заявить, что то, что сделал ты - это не много, не мало - настоящее изменение реальности. Теперь получается, что все те, кто приносил тебе неудобства, никогда не существовали. Вопрос только в том, как это отразится на всем остальном? Хм, хм. Я не знаю, что ты сделал конкретно, но, в любом случае, таких возможностей нет даже у богов. Это я уж точно знаю. Тем не менее, сейчас в тебе нет этих сил. Даже своим заблокированным ощущением я бы почувствовал такое. А это значит... Хм, впрочем, это только догадка. Но все же, у меня есть одна версия. Говорят, что, когда творение было завершено, Баллиры не вернулись к творцу, а растворились в сотворенном собственными руками. Я думаю, в тебе частица души Баллира, преобразовавшая твою собственную.
– Это... мне трудно в это поверить, старик, - неуверенно сказал Ричард.
– Да и к тому же, я, кажется, из другого мира. Причем тут твои Баллиры?
– Это, как раз, легко объясняется, - ответил старик.
– Как я уже говорил, сказывается, что Творец создал много миров, а не только наш. Следовательно, в каждом из них ему нужны были такие слуги. Может быть, в твоем мире они звались как-то по-другому, но самой сути это никак не меняет.
Ричард вздохнул и задумался.
Все это было донельзя фантастично и нереально, но, возможно, в нем не до конца угнездилось то закостеневшее неверие, свойственное людям его мира. Ему просто надоело во всем сомневаться и не хотелось считать себя сумасшедшим. К тому же, а почему нет? Почему такому варианту реальности не быть правдой? Да и, к тому же, он уже достаточно видел собственными глазами, чтобы все еще отрицать очевидное. Другой мир? Он - частица ужасно древнего духа? Вот и славно, значит, надо играть по местным правилам.
– Послушай, старик, - подал голос Ричард.
– А ведь я даже твоего имени не знаю до сих пор. Меня зовут Ричард.
– Ричард... Хм, странное имя, мой друг. Но имя - есть имя. Что ж, мы действительно упустили этот момент, но тут столько всего произошло... да-да. Мое имя Зулфа. Зулфа Басахед, странствующий сказитель и искатель премудрости, - при этих словах осанка старика выпрямилась, а в глазах зажегся гордый огонь.
– Очень приятно, Зулфа - улыбнулся Ричард.
– Значит, ты считаешь, что я - осколок духа творения?
– Всего лишь гипотеза, - отозвался Зулфа, - Но крайне похожая на правду. Вот скажи, не было ли у тебя там, в твоем мире, увлечения музыкой?
Ричард рассмеялся.
– В чем дело?
– озадаченно спросил старик.
– Да так, просто музыка - это все, что было у меня в жизни. Забавно, да?
Глаза Зулфы победно блеснули.
– Вот видишь! Стремление
к музыке, можно сказать, одержимость ею - это главные доказательства.– Интересно выходит, - задумчиво протянул Ричард.
– Кстати, ты что-то говорил о помощи, которую я могу тебе оказать...
– А, - махнул рукой Зулфа, - Ты и так уже сделал больше, чем я мог вообще вообразить. Я хотел, чтобы ты помог мне бежать... Да, безумно звучит, но у меня были кое-какие планы. А теперь уже все равно. Бежать не от кого, нам достаточно взять лошадей и продолжить наш путь.
– Путь куда?
– спросил Ричард, поудобнее устроившись на песке.
– Туда, где никто никого не закует в кандалы, друг мой. Мы пойдем к моим друзьям. Если ты, конечно, захочешь разделить со мной дорогу. Кто я, чтобы держать тебя, ты волен поступить так, как считаешь нужным.
– Конечно, я пойду с тобой. Куда еще мне податься в этой пустыне? Кроме того, мне все еще интересно узнать, что я тут делаю, зачем я здесь. Так что, веди, Зулфа.
Старик одобрительно покивал головой, поднялся и пошел к навьюченным верблюдам, чтобы посмотреть, какое снаряжение и провиант можно было позаимствовать у исчезнувших алиханов.
Спустя полчаса оба путника, не в силах спать в эту ночь, двинулись в путь. Они выбрали двух более всего приглянувшихся им лошадей, взяли с собой большое количество провианта и воды и в спокойном темпе отправились дальше по тракту. Зулфа сказал, что нужно будет отыскать одно место, где следует свернуть, и, ориентируясь по известным ему приметам, продвигаться севернее тракта по пустыне. С его слов, целью их была бухта, находившаяся выше по побережью, чем Аль-Бакареш, портовый город, куда двигался их караван. Ричард изъявил желание заглянуть туда, чтобы поглазеть на него из любопытства, но Зулфа настоял на том, чтобы сначала встретиться с его друзьями в бухте.
– Что же получается, Зулфа, - спросил Ричард, когда они мерно двигались по ночным пескам.
– Я убил их всех? Ну, этих монстров мне, положим, не жалко, но все люди? Они просто исчезли?
– Я бы не назвал это убийством, - задумчиво сказал старик.
– Как бы странно это не звучало, это намного больше, чем убийство - это полное стирание. Понимаешь, только мы вдвоем теперь знаем, что все эти люди вообще существовали. Ты - потому что ты отчасти баллир, я - потому что ты неосознанно прикрыл меня от произошедшего. Но реальность уже изменена, и никто из наших спутников никогда не рождался.
– Получается, я совершил ужасное злодеяние, - сокрушенно проговорил музыкант.
– Ты поступил так, как посчитал нужным, хоть и в полной мере не осознавал своих действий. Не знаю, какими правилами морали руководствуются в твоем мире, но в этой пустыне никто тебя не осудит. И, наконец, что сделано - то сделано. Жалеть о прошлом - одно из самых бесполезных и вредных занятий.
Дальнейшее их путешествие не прерывалось никакими особенными событиями, все шло так, как было запланировано. Старик заметил нужный поворот и провел Ричарда по пустыне, где, как казалось последнему, не было никаких особенных примет. Однако, Зулфа, видимо, знал дорогу очень хорошо и твердой рукой вел их в нужном направлении. Вся дорога заняла еще один день, а затем путники вышли к краю пустыни, где она граничила с каменистой равниной. Тут уже можно было встретить исхудавшую растительность, но она была слишком слабой и чахлой, чтобы действительно радовать глаз. Запасы воды, хоть и были достаточно велики, подходили к концу, но старик был в приподнятом настроении и постоянно повторял, что осталось уже немного.
И действительно, вскоре Ричард уловил отдаленный шум моря. Спустя некоторое время путники вышли на высокий берег. Там, внизу, весело блестя на ярком солнце и разбиваясь о скалы, плескалась темно-синяя вода. Воздух посвежел, стал более влажным, и Ричард с наслаждением втягивал его в ноздри. Старик с доброй усмешкой наблюдал за своим товарищем и что-то тихо бормотал себе под нос. Им предстояло еще немного проехать вдоль берега, где он спускался к самой воде.
Вскоре Ричард заметил нечто вроде природной арки, отгораживающей вход в просторную пещеру. Не успели еще путники подойти к ней, как, откуда ни возьмись, появились два вооруженных и пестро одетых человека и строго, но без враждебности, загородили им проход.