Чтение онлайн

– Черт!

Кейн прошел через весь дом и вышел на переднее крыльцо. Воды озера потемнели к вечеру, первые звезды уже начали проглядывать в небе. Впервые он осознал, что мальчик похож на него. Гораздо больше, чем на Таггерта. Но, может, в нем говорит всего лишь глупая мужская гордость? Ему страшно хотелось, чтобы сын Клер оказался его сынам – его, а не Харли Таггерта, – но он боялся выдать желаемое за действительное. Разве она не назвала сына в честь Харли? Шон Харлан Сент-Джон.

Кейн стиснул в кулаке проклятую бумагу. Что она себе думала?! Как могла выдать своего ребенка за сына другого человека,

Нет, не только черт. Клер знает.

Сунув смятый лист бумаги в карман джинсов, Кейн прошел по заросшей сорняками дорожке к причалу, залез в старую лодку и завел мотор, но он чихнул пару раз и заглох. Только тогда Кейн сообразил, что у него кончилось горючее. Он мог бы объехать вокруг озера на мотоцикле, но решил, что ему нужно время, чтобы остыть и успокоиться. Поэтому он пустился трусцой вокруг озера Эрроухед. На своих двоих ему понадобится не меньше часа, но к тому времени в голове у него прояснится, а гнев остынет.

Ориентируясь лишь по слабому свету луны, Кейн прыгал по камням, даже не замечая царапающих его кустов. Ему было ясно, что время лжи закончилось. С этой минуты ему была нужна лишь правда, какой бы мучительной или ужасной она ни оказалась. Скоро, очень скоро Клер придется признаться ему во всем. Он добьется этого любой ценой.

К тому времени, как в темноте впереди засветились огни старого дома, Кейн весь покрылся испариной. Миновав конюшни и загон, где лошади, почуяв его, зафыркали беспокойно, он пересек лужайку и пошел по дорожке к парадному входу. Но возле дома его внимание привлекли голоса. Он обогнул дом и приблизился к задней террасе, где все три сестры сидели за столом при скудном огоньке одной-единственной свечки.

Кейн уже собирался крикнуть: «Привет!», но вдруг заметил, что одна из женщин тихонько плачет, и замер. Его никто не заметил, так как ночь была темная, а живая изгородь из кустов туи служила ему естественным укрытием. Детей не было видно, и Кейн решил, что они давно спят: ведь было уже за полночь.

– Ты уверена, что это Хантер? – спросила Клер с таким участием, что у Кейна дрогнуло сердце. Ее голос всегда волновал его, как ничей другой.

– Да, да! – всхлипнула Миранда. – Его одежда, его перстень.

Она разрыдалась, хотя изо всех сил старалась сдержаться. У Кейна голова пошла кругом. Хантер? Неужели Хантер Райли?

– Значит, он так и не уехал в Канаду? – подала голос Тесса.

– Очевидно, нет. Я не знаю. Как бы то ни было, тот, кто его убил, надеялся, что тело никогда не найдут.

Кейн застыл, боясь пошевелиться. Он понимал, что не следует подслушивать, но прервать их разговор и объявить о своем присутствии просто не мог. Как не мог и заставить себя уйти.

– Так ты думаешь, что его убили? – недоверчиво переспросила Клер.

– Без сомнения. Он был абсолютно здоров, он не мог ни с того ни с сего умереть сам. Его убили, похоронили в нашем лесу, и никто об этом не знал целых шестнадцать лет.

– Господи, – пробормотала Тесса. Клер вздохнула:

– Ранда, мне очень жаль.

– Но один человек точно знает, что произошло, – голос Миранды окреп, в нем прозвучала уверенность. – Уэстон Таггерт солгал мне. В тот день, когда я пришла к нему, чтобы узнать, где Хантер, он сказал

– Ты думаешь, Уэстон его убил? – спросила Тесса, раскуривая сигарету. Пламя зажигалки на миг осветило ее лицо. Ее глаза тоже были полны слез.

– Если не он сам, то он знает, кто убийца.

– Все так запуталось! – Тесса выдохнула дым вверх, к крыше веранды, и запах табака донесся до Кейна. – Что же нам делать?

– Надо идти в полицию, – решительно сказала Клер. Сквозь ветви туи он видел ее лицо, смутно различимое в зыбком свете свечи, но все равно прекрасное.

– Ты с ума сошла! Мы не можем.

– Почему нет? Послушай, Ранда, речь идет об убийстве!

– Это еще не все, – подавленно продолжала Миранда. Кейн, мысленно проклиная себя, напряг слух. – Я заметила один предмет рядом с телом.

– Что это было? – спросила Тесса.

– Нож. Я уже видела его раньше.

– Ты хочешь сказать, что это орудие убийства? – Тесса глубоко затянулась, и кончик сигареты ярко заалел в ночном воздухе.

– Я не знаю. Но это был нож Джека Сонгберда. Помните, никто не мог его найти после смерти Джека?

– Значит, ты думаешь, это Джек убил Хантера? – поспешно заключила Тесса.

– Да нет же! Хантер был жив, когда похоронили Джека, но... Судя по всему, тот, кто убил Хантера, убил и Джека.

А кто же убил Харли Таггерта? Сам того не замечая, Кейн так сильно стискивал челюсти, что у него заныли зубы. Что, черт побери, тут происходит? Ему хотелось выбраться из своего убежища, подбежать к сестрам и потребовать у них всей правды, но они были в таком горе, что нарушить их уединение он не посмел.

Клер наклонилась над столом и положила руку на плечо Миранды. Ранда, всегда самая стойкая из трех, низко опустила голову, из ее горла вырвался тихий протяжный стон, полный глубокого отчаяния.

– Я любила его, – пробормотала она. – Я любила его больше жизни.

– Я понимаю, – прошептала Клер.

– Любовь – это фигня! – безапелляционно заявила Тесса, выпустив изо рта длинную струю дыма, и затушила окурок в пепельнице.

– Иногда, – согласилась Клер. – Но, как бы то ни было, это расследование непременно приведет к тому, что все откроется. И не только насчет Джека и Хантера, но и насчет Харли Таггерта. Ведь теперь в этом заинтересованы не только папа, Кейн и Денвер Стайлз. Люди начнут задавать вопросы. Руби и Хэнк Сонгберд обязательно поднимут шум из-за ножа. Репортеры налетят со всех сторон, съедутся оппоненты отца, и простые горожане тоже начнут вспоминать, что случилось той ночью, когда погиб Харли. Они захотят узнать правду.

– О боже, – простонала Тесса, ее начала бить дрожь.

– Мы будем придерживаться нашей истории, – голос Миранды стал тверже. Она уже овладела собой.

– Но эта история не выдерживает никакой критики! – Клер вскочила на ноги и принялась мерить шагами террасу. На фоне освещенных окон заметался ее темный силуэт. – Ая ведь даже не знаю правды о той ночи. Почему ты мне так и не рассказала, что тогда случилось?

Кейн ощутил огромное облегчение. Слава богу, о чем бы ни шла речь, Клер в этом не замешана.