Тень Радуги
Шрифт:
Но княжна вдруг изменилась в лице. Она с недоумением воззрилась на Мериана, точно увидела привидение.
— Постой-ка! — сказала княжна, забрав из рук ведьмы амулет — и поднесла к растерянно замершему парню.
Гортензия по примеру Беатрикс всмотрелась в испуганную физиономию Мериана.
— Светлые Небеса! — только смогла выговорить она.
Вечером придворные дамы решили развлечь себя и свою госпожу музыцированием и пением. Большинство кавалеров также присоединилось. А когда песни сменились танцами, стекла в оконных переплетах задребезжали от громкого топота. (Причем
Фредерика, теперь ни на шаг не отходившая от княжны, угощавшей драконессу разнообразными вкусными лакомствами на зависть любимым собачкам, охотно исполняла хором на три голоса героические и любовные баллады, с завистью поглядывая на танцующих.
Среди последних были и князь с Гортензией. Согласно фигурам танца, они то сближались, то расходились, то встречались лицом к лицу, то бывали разделены проносящимися меж ними вереницами разрумянившихся пар, либо кружились в кольце хоровода, подхваченные случайными партнерами. Но время от времени, то и дело прерываясь на полуслове, удавалось всё же перекинуться парой фраз:
— Вы сегодня просто обворожительны!
— Благодарю вас, ваше высочество.
— Прошу простить меня, но прошедшей ночью я не смог...
— Что вы, вам не за что извиняться!
— Вы на меня не сердитесь?
— Нет, за что? Я провела чудесную, просто незабываемую ночь!
На лице князя отразилось замешательство. Но сияющая восхитительным румянцем Гортензия ничего не заметила, увлеченная уже цепочкой танцующих.
— Вы можете счесть меня легкомысленной, — спохватилась Гортензия, когда танец представил удобный случай, наконец опять столкнув их вместе. — И будете безусловно правы. Я сама себе удивлена! Но мои искренние чувства, моя любовь послужат мне извинением!
— Я рад, — пробормотал растерянно князь. — Я надеялся этой ночью навестить вас, но раз так...
— Конечно ж, я буду ждать вас! — выдохнула Гортензия, потупив взор.
Танец как раз закончился. Согласно последней фигуре она легко прикоснулась пальцами к его руке, присела в поклоне. Грудь ее, взволнованно вздымаясь, теснилась в оковах платья. Невольно засмотревшись, князь кивнул:
— Я приду, прекраснейшая из фей!
Она не раздевалась и не ложилась. Не спешила гасить свечи. Смотрела в окно на медленно поднимающуюся по темно-синему небу луну в серых клочьях изорванных ветром облаков. Ожидание было долгим, но не мучительным. Скорее наоборот — каждый миг предвкушения сладостен и волнителен.
Тем более ей нужно было многое обдумать. Сегодняшнее открытие, свершившееся благодаря наблюдательности княжны Беатрикс, могло буквально перевернуть всю жизнь Гортензии. Теперь мечты о спасении королевства и о должности главной придворной чародейки уже не казались несбыточными! Этот амулет послужит не просто доказательством — он вознесет ее на головокружительную вершину карьеры! И всё благодаря неожиданной благосклонности князя — всё благодаря сумасбродным прихотям демона!.. Светлые Небеса, кажется, если бы Иризар появился сейчас перед ней, она готова была бы его расцеловать — даже несмотря на извечную его противную ухмылку!
Наконец-то в тишине раздался робкий стук. Вошел князь — на сей раз в дверь, а не через потайной ход.
— Вы еще не спите? — зачем-то спросил он, хотя это было очевидно.
Гортензия расцвела в улыбке,
взяв его за руку, усадила на постель. Сегодня князь выглядел как-то неуверенно, заговорил сбивчиво, не глядя в глаза:— Я знаю, сестра рассказала мне, скоро вы покинете Лавендель, отправитесь назад в королевство...
Гортензия вздохнула:
— Ваша сестра обещала отправить в столицу чародеев из Ордена. Я уверена, они смогут справиться с некромантом. Но прежде я должна привести ей официальное прошение о помощи от члена королевской семьи, иначе это может быть расценено как попытка военного вторжения.
— Как жаль, — произнес князь. — Мне действительно будет жаль с вами расстаться.
— Напрасно, — возразила Гортензия, но голос ее прозвучал неуверенно. — Между нами не может быть ничего серьезного. Наше чувство вспыхнуло столь внезапно... Но я знаю, и сгорит оно тоже слишком быстро.
— Да, вы правы, — согласился князь. — Меня точно ослепило, когда я увидел вас там, у водопада. Вы были столь прелестны! Точно небесный дух, спустившийся на землю. Как будто колдовство, наваждение, чары затмили мой разум...
Наконец-то он осмелился поднять глаза на внимавшую с затаенным дыханием Гортензию.
— Ваши волосы тогда были влажны и темны. Ваша одежда... — прошептал он, потянувшись к ней, теряя самообладание от вновь вспыхнувшей страсти.
— Я была без одежды... — напомнила она тихо, одним дыханием, отодвигаясь назад, но одновременно с тем складывая губы для поцелуя.
Еще мгновение — и он снова не сможет совладать с собой, с нахлынувшим желанием. Еще чуть-чуть, и расстояние, разделяющее их, исчезнет, уста сольются в поцелуе...
— О, светлые Небеса!! — вдруг вскрикнул князь, резко отскочив назад, буквально скатился с кровати.
— Что случилось? — испугалась Гортензия, бросившись к нему.
Но князь уже вскочил на ноги и, выставив руку, точно защищаясь, не позволил приблизиться.
— Нет, право же, глупости, — ответил он, хоть тон дрожащего голоса говорил об обратном.
— Что? — недоумевала Гортензия.
Она шагнула к нему. Оказавшись как в ловушке — в углу между стеной, кроватью и ею, князь вынужден был признаться:
— Мне на миг почудилось, что вместо вас я собирался поцеловать какую-то старуху! Просто кошмар...
Гортензия обернулась: на подушке в изголовье постели лежал амулет. Похоже, она случайно коснулась его рукой — так не вовремя!.. Горько вздохнула, отступила, понурив голову. Старуху? Не так уж она и стара на самом-то деле... Но, конечно, не в глазах юного князя, вдвое ее младшего. Для этого мальчишки она, конечно, представляется древней каргой.
Подойдя к постели, взяла в руки амулет, обернулась к князю, так чтобы он видел ее лицо. Напряженно следивший за ней князь не смог сдержать сдавленно возгласа.
— Ваше высочество! — сказала она.— Помните, что я вам говорила? О том, что лицо, которое вы видите — не мое? Я вам не лгала! Я заколдована, на меня наложены чары. Наконец-то вы увидели меня настоящую.
— Вы... — начал он, но осекся, сглотнул. — Вы, признаю, несколько старше, чем я полагал.
Она сжалилась, бросила амулет на столик. Князь с облегчением перевел дух.
— Прошу прощение за свое возмутительное поведение, — повинился он, всё-таки придворное воспитание с детства прививало привычку к лицемерию. — Просто такая резкая перемена застала меня врасплох, это было слишком неожиданное превращение. Вы на самом деле довольно милы... для своих лет. Но я...