Тень луны
Шрифт:
– Тварь! – граф брезгливо пнул его сапогом.
Оборотень застонал.
Толпа охнула и придвинулась поближе. Раздались удивленные возгласы, крепкие словечки. Кто-то крикнул: «Убить нечисть!» – и его подхватили десятки голосов.
Лежащий на снегу человек показался сестре графа знакомым. Нет! Нет, это не может быть он! Но почему?! Почему он?..
– Мирослав? – узнавая, прошептала Еланта и, не веря своим глазам, покачала головой, разгоняя наваждение. Ее любимый не оборотень и не маг! Он – человек, нежный и добрый! Он не… Но… Она растерялась. Девушка считала Михала врагом, а все его домыслы и рассказы о маге бредом. Но он оказался прав: Мирославу действительно было что скрывать. Он находился все время рядом, когда она сходила с ума от
Оборотень услышал и, превозмогая боль, повернулся к ней.
– Еланта… – извиняясь, прохрипел он. – Прости…
Она покачала головой. Простить того, кого она считала безупречным во всем, но оказавшегося лжецом. Неужели Мирослав думал, что она отвернется от него, если узнает, что он оборотень. Он не доверял ей… Недоверие… Это как пощечина…
– Вставай, маренгов пес! – Михал, уверенный в своем превосходстве, еще раз пнул Мирослава.
Тот резко повернулся к нему и процедил сквозь зубы:
– Не терпится умереть?
– Заткнись, тварь!
Оборотень скрипнул зубами и, превозмогая жгущую боль, волнами пробегающую по мышцам, медленно поднялся. Неуверенно стоя на ногах, он гордо вскинул голову и криво улыбнулся.
Его улыбка показалась графу оскалом затравленного зверя, готового на все ради выживания. Взгляд серых глаз, в которых бушевала так и не укрощенная ярость, заставил сердце хозяина Иверы бешено заколотиться. Не может быть! Ведьма сказала, что маг-перевертыш потеряет свою силу, когда на него попадет волшебный эликсир… Он… Он – проклятый оборотень… А она говорила… Парализующий ужас с головой накрыл молодого человека. Назад пути нет. Граф должен справиться с нечистью. Он избавит мир от порождения Маренга! Кровожадные твари не должны осквернять землю своим существованием. Оборотни – зло, которое надо уничтожить.
Михал обнажил меч. Окованный серебром клинок сверкнул на солнце. Граф ожидал увидеть испуг в глазах Мирослава, но тот только вздохнул и снисходительно произнес:
– Серебро? Ты неплохо подготовился, мальчишка. Надеешься этим справиться со мной?
Лорд не обратил на его слова внимания: обычный прием отвлечь противника.
– Ты умрешь! – принимая боевую стойку, выкрикнул он. – Дайте ему меч! Пусть защищается! Я не убиваю безоружных!
– Как это благородно, милорд! – оборотень снисходительно ухмыльнулся, принимая оружие у дрожащего от страха молодого вояки. – Я в твоем распоряжении, – насмешливый поклон.
Боль отступала…
– Кая, быстрее! – поторопил девушку Стась, протискиваясь между людей, окруживших место поединка. – Они уже начали.
– Пропустите, – попросила она воина, заслонявшего ей проход.
Тот обернулся и покачал головой:
– Тебе лучше этого не видеть.
– Пусти, – прикрикнул на него мальчишка и получил за наглость подзатыльник.
Кая, воспользовавшись замешательством, проскользнула в первый ряд кольца, внутри которого два очень близких для нее человека пытались убить друг друга. В нескольких шагах от себя она увидела Еланту. Подруга заметила ее, окинула презрительным взглядом и отвернулась.
Толпа ахнула.
Сердце Каи замерло от страха, когда она увидела, как меч Мирослава просвистел в опасной близости от шеи графа. Михал каким-то чудом увернулся, но клинок противника все же задел его, и на снег упали первые капли крови.
Лорд выругался и атаковал.
Оборотень легко уходил от его меча и так же легко наносил ответные удары. Молодой человек очень скоро понял, что враг забавляется с ним, и лишь от Мирослава зависит, как долго продлится эта игра…
Он легко выбил меч у Михала и, схватив его за горло, отшвырнул,
как шелудивого щенка. Юноша упал навзничь в десяти шагах от противника. Мирослав повернулся к Еланте. Она смотрела на него полными слез глазами, в которых отражались презрение, отчаянье, боль. Мужчина сделал несколько шагов к ней, их взгляды встретились. Девушка отрицательно покачала головой. С ее губ почти беззвучно слетело всего лишь одно слово. Никто его не услышал. Никто, кроме оборотня. Этого слова оказалось достаточно, чтобы сбить с ног, пронзить сердце, погасить солнечный свет, чтобы весь внутренний мир проклятого превратился в прах и упал к ее ногам.«Уходи».
Вот так просто. Ничего больше. Он не отрываясь смотрел в ее голубые глаза, надеясь отыскать в них ответ на вопрос: «Почему?». Народ вокруг волновался и что-то кричал, воины, прицеливаясь, натянули луки. Все взгляды были устремлены на Мирослава. Но он видел лишь ее. Все остальное стало неважно.
Шаг к ней. Еще шаг. Она взглядом умоляет остановиться. Вдруг зрачки девушки расширились от ужаса:– Нет!
Оборотень покачнулся, почувствовав, как сквозь его тело проходит холодный, окованный серебром, клинок. Невыносимая боль, от которой потемнело в глазах, охватила тело. Не разворачиваясь, глухо рыкнув, Мирослав перехватил свой меч, вонзил его в тело противника и тут же выдернул, разбрызгивая по белому снегу багряные бусины крови, а затем упал на колени, опираясь на свое оружие.
На миг воцарившуюся тишину разорвал отчаянный женский крик.
Рядом с оборотнем легла стрела. другая, с серебряным наконечником, вонзилась в бок. Мужчина обломал ее древко, с трудом поднялся и обернулся. На снегу в растекающейся луже крови лежал Михал, подле него сидела рыдающая Кая. К ним бежали несколько воинов и кто-то из прислуги. Мирослав окинул взглядом толпу в поисках Еланты. Она, словно окаменев, стаяла на прежнем месте и не сводила с него глаз. Упрек. Безмолвный упрек и осуждение. И горечь обиды.
Несколько неуверенных шагов навстречу.
Очередная стрела попала в запястье, раздробив кости и выбив из руки меч, следующая вонзилась в грудь. Оборотень дернулся, будто поперхнулся, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Стрелы посыпались со всех сторон, но Мирослав словно не замечал их. Он видел только глаза любимой. Он хотел запомнить их навсегда.
– Прости! – хрипло произнес мужчина, еле удерживаясь на ногах.
Еланта закрыла глаза руками и отвернулась. Ее плечи вздрогнули.
Все кончено.
На мгновение лицо оборотня приобрело волчьи черты, а из груди вырвался стон, переходящий в печальный вой. Народ в ужасе отпрянул.
«Прекрати!» – донесся до Мирослава мысленный приказ Грино, наблюдавшего за поединком с Закрытой башни.
«Оставь меня…» – отмахнулся тот, падая на снег.
Солдаты кинулись к лежащему на земле человеку, но как только приблизились, тело исчезло. Они, испугавшись, отшатнулись от оставшегося на снегу пятна темной крови. Кто-то зашептал заговор против нечистой силы. Кто-то громко стал молиться Создателю, прося защиты. Кто-то в ужасе бросился прочь…
25.
Древняя книга с потертым и почерневшим от времени переплетом лежала на столе. Тихо потрескивала лучина, освещая затейливый узор, вытисненный на коже. Знахарка отложила в сторону кусок ткани, которым вытирала только что вымытые руки, и положила ладонь на фолиант:
– С чистой рукой, с чистым сердцем, с чистыми помыслами открываю тебя.
Сверкающая волна, зародившаяся под рукой, пробежала по изгибам тиснения, заставив их засветиться, скопировала узор, который принял объемную форму и потянулся вслед за удаляющейся ладонью. Книга со звуком, похожим на тихий вздох, открылась. Пергаментные листы пришли в движение и остановились лишь на странице с изображением дракона, пожирающего солнце.