Тень Хиросимы
Шрифт:
Вот и река очищается, и горы как прежде – в таинственной полупрозрачной голубой дымке, – поднимая голову, подумал Тень. – И небо… картонное?.. декорация?.. Нет, небо настоящее – высокое и бездонное. Сам ты декорация! – Он оглянулся, пытаясь разглядеть малоприметную будочку.
Её не было. Словно никогда и не было!
Тень по-детски удивлённо завертел головой – не может такого быть! Ведь он сам своими глазами видел! Приснилось!? – мелькнуло в голове, – или я точно сошёл с ума! Такое бывает. Нет, не сошёл! – запоздалым эхом пронёсся ответ уже после того, как он немигающим взглядом воззрился на непроницаемую чёрную пустоту, разверзшуюся у его ног. И где-то высоко, высоко… Под потолком, – подсказывала
Тень поёжился. Было такое ощущение, будто лучи протыкали всё его естество тысячами жал светоносных стрел. Пронзали, но вместо ожидаемой смерти несли в себе жизнь. Жизнь тени.
Представшее взору зрелище рождало ощущение собственной ничтожности. Он – всего лишь маленькая, еле различимая на ладони песчинка у подножия величавой грандиозной горы. Где вместо склона – амфитеатр, погружённый в густую беспросветную темноту. Потому казалось, будто стоишь, качаясь на краю бездонной пропасти, на дне которой угадывается (по тусклому мерцанию – отражению ярко освещённой сцены) таинственная, недоступная и чужая жизнь.
Величавая, подавляющая панорама. И если это и был «театр» (по словам Цивилиуса), то театр, возведенный не руками человеческими, а самими силами природы, не знающими предела в своём хаотическом творческом порыве.
– Нужно идти. – тихо произнёс Тень, не отрывая взгляда от зияющего под ногами чёрного провала.
Провал безмолвствовал. Ему даже показалось, что оттуда повеяло холодным сквозняком.
Но куда, куда идти? – очнувшись от гипнотической силы тьмы, снова задался вопросом Тень и повернулся спиной к «залу».
В мирной лазоревой дали медленно пропадала серебристая точка удаляющегося самолёта. Среди царства смерти, раскинувшего свои владения на месте стёртого с лица земли города, только эта точка продолжала целенаправленно двигаться, напоминая о невидимой жизни.
Не желая больше оставаться среди безжизненной пустыни, Тень безотчётно побрел вслед за тающей в небе дымчатой дорожкой, оставленной самолётом.
Сначала он шёл отрешённо, глядя прямо перед собой, не замечая ничего и никого вокруг. Шёл, опустив голову, и только изредка поднимал её для того, чтобы только убедиться, что он не сбился с выбранного пути. Самолёт давно исчез за горизонтом. Дорожка, оставленная выхлопными газами, почти растворилась, превратившись в вытянутое полупрозрачное облачко. А он всё шёл и шёл, похожий на отшельника, которого не трогают ни красивые пейзажи, ни люди, удивлённо оглядывающиеся на странника: не от мира сего.
Он шёл, пока его не остановил простой вопрос:
– Извините, вы не подскажете, сколько сейчас времени?
– Что!?.
– Я спрашиваю, который час.
Тень машинально посмотрел на небо, по-прежнему не замечая того, кто остановил его. Затем опустил голову и непонимающе посмотрел на стоящего рядом с ним человека. Театр, – подумал он, осматривая незнакомца, облачённого в зелёную одежду.
– С вами всё хорошо, – незнакомец участливо посмотрел ему в глаза, тут же скромно опуская ресницы.
– Время… Да-да время, – глупо улыбнувшись, произнёс Тень и побрёл дальше, провожаемый изумлёнными глазами.
Отойдя на небольшое расстояние, Тень обернулся и осведомился:
– Вы спросили о времени?
Незнакомец попытался снова улыбнуться:
– Да.
– Нет, времени нет.
– Спасибо.
– Спасибо? За что? За то, что не сказал, сколько осталось, или не огорчил тем, что уже опоздали?
– Гм-м. Не знаю. Мне нужно было узнать.
– Вы
не узнали – вы счастливы?– Счастлив? – незнакомец пожал плечами, глядя на утрамбованную колёсами и ногами грунтовую дорогу, виляющую между холмами. – Не знаю.
– Не знаю. Как много «не знаю». Зачем вам время?
– Я… автобус… я спешил успеть. – Незнакомец, вконец сбитый странными вопросами, начал говорить невпопад, виновато озираясь по сторонам. – Ладно, я пойду, мне пора…
Тень молча покачал головой.
Незнакомец, довольный такой скорой и, по его мнению, удачной развязкой, быстрыми шагами удалился в сторону белеющих вдали домиков с остроконечными крышами. Странная встреча с «чудаком» произвела хаос в мыслях: «Говорят, в городе был страшный взрыв. Город разрушен. Может, он… тогда можно понять его странное состояние. Ох-ох, вот несчастье. Будь они прокляты! Белая дрянь! Всю жизнь исковеркали! Ничего, ничего, наше время придёт, мы ещё поквитаемся!»
Проводив взглядом человека в зелёной одежде, Тень взглянул на небо и продолжил свой путь.
Через несколько шагов он резко остановился. Постоял. Сделал ещё несколько шагов. Снова остановился. Оглянулся назад. Разглядел среди полей зелёную куртку, уже приближающуюся к крайнему дому.
Ему нужно было знать время. Он спрашивал, сверяя его с чем-то или кем-то?.. И вот он идёт среди полей, так и не познавший, не сверившийся, и тем не менее уверенно отмеряющий шагами свой путь. – Тень в замешательстве смотрел на крохотный домик, за которым скрылся человечек в зелёной куртке.
Отрешённая целеустремленность, с которой он следовал вслед за самолётом, не замечая ничего вокруг, улетучилась после нечаянной встречи, и он заметил, что передвижение его в пространстве сопровождается удивительными, фантастическими ощущениями нереальности. Пространство словно искажалось. Сначала он не находил объяснения новым для него ощущениям.
В нерешительности он сделал несколько осторожных шагов. Потом ещё. Нет, показалось, – с облегчением вздохнул он. – Мне нужен отдых – слишком много пережито за последние… часы?.. мгновения?.. Остановиться. Упасть в траву. Провалиться в приятное забытьё, провожая лёгкие невесомые облака. Так и сделаю!
Для дотошного стороннего наблюдателя Тень проспал всего лишь час и три минуты. Но ему показалось целую вечность, – пробудившись, он долго, блаженно смотрел на склонившиеся над ним травинки, колышущиеся от малейшего дуновения. Улыбался и не хотел вставать. Затем сел, потянулся, пробуждая ещё не проснувшееся тело, и бодро вскочил.
Ничего не изменилось! – радостно отметил он про себя. – Та же дорога. Деревушка, затерявшаяся среди ровных квадратиков рисовых полей. Холмы, за которыми скрылся мой самолёт. Ничего, – продолжал он сверяться со своей памятью, – вот и «зрительный зал», похожий на беспросветную пропасть, и светильник-прожектор где-то на самом верху… Под потолком, – продолжала подсказывать услужливая память, не в силах подсказать другое сравнение. – Я здесь – там, где и был.
Тень замешкался, не находя чего-то, что обязательно должно было бы присутствовать и вдруг не оказалось на знакомом месте.
Мне нужно идти, – вспомнил он, не найдя того, что искал. Он повернулся в сторону ближайших холмов и, раздвигая податливую траву, уверенно пошёл наискосок к знакомой грунтовой дороге. И вскоре запылил, повторяя её изгибы, спуски и подъёмы.
Пространство снова исказилось.
Так надо, – спокойно отметил про себя Тень, – Здесь это обычное явление. – А услужливая память продолжала подсказывать, облегчая привыкание к новым условиям. – Словно смотришь на мир сквозь увеличительное стекло. Поворот. Обычный незаметный поворот, а изображение за выпуклым стеклом неожиданно размазывается, ускоряясь и искривляя пространство.