Тень демона
Шрифт:
Никто не поднял взгляда, когда я вошла, кроме официантки, и после того, как я указала на Трента, она отвернулась. Верный своей природе, Трент выбрал стол в центре зала, не на солнце, но близко. Как ни странно, даже если он не подходил грубым оборотням и задумчивым ведьмам, курящим «даже не хочу знать» что, он не смотрелся не к месту. Может, дело было в Дженксе на держателе для салфеток.
— Мы не можем потратить на это весь день, — сказал Трент, когда я вытащила стул напротив него, садясь с усталым вздохом.
— Мы можем пропустить твой душ, если хочешь, — сказала
Зеленые глаза казались черными в тусклом свете, он нахмурился.
— Я ехал девяносто миль в час всю ночь не для того, чтобы вы двое могли потратить время под насадкой для душа.
— У меня в волосах до сих пор пыль с арки, — заметила я, переворачивая свою кружку с надеждой вскоре наполнить ее чем-нибудь.
— Я знаю, что мы спешим. Я хочу попасть туда так же, как и ты.
Трент молчал, и Дженкс посмотрел на нас обоих с несчастным выражением на лице.
— Ты выглядишь усталым, — сказала я, наконец, когда Дженкс жестом попросил меня сказать что-нибудь.
Сведенные брови Трента расслабились.
— Так и есть, — признался он, и Дженкс оживился.
— Я тоже, — произнес он.
— Я не против немного повести машину, — сказала я, пытаясь поймать взгляд официантки.
— Было бы неплохо, Рэйч, — сказал Дженкс ехидно, держа руки на бедрах и рассыпая серебряную пыльцу. — Потому что ты единственная, кто проехал всего около двухсот миль.
— Нет, — возразил Трент. — Тебе нужны свободные руки, в случае если Ковен…
Он помедлил, поднял плечо и позволил ему опуститься.
— В случае если Витоны отправят кого-нибудь другого, — закончил он.
— Да уж, тогда ладно, — сказал Дженкс, и я была удивлена тем, что он сразу принял сторону Трента.
Официантка, наконец, пошла в нашу сторону с двумя кофейниками в руках. Она выглядела на шестьдесят и пахла одновременно оборотнями и ведьмами, поэтому я не могла с точность сказать, кто она. На ней были ковбойские ботинки и фартук, которые она носила так, будто это были удобные тапочки.
— Доброе утро, народ, — сказала она, ее острый взгляд явно пытался оценить нашу платежеспособность. — Обычный кофе или без кофеина?
— Гм, обычный, — выбрала я, и Трент положил руку поверх своей чашки.
— Без кофеина, — попросил он, и запах кофе прокатился над столом, когда она наполнила сначала мою чашку, а потом — Трента.
Дженкс подлетел к моей чашке и зачерпнул себе порцию, размером для пикси, официантка все это время молча наблюдала. Она выглядела подозрительной, а не очарованной, и я догадалась, что раньше она уже имела дело с пикси.
— Что вам принести? — спросила она, когда Дженкс поднялся с ободка моей чашки, и я сделала глоток.
— О Боже, как вкусно, — произнесла я, и женщина просияла, морщины углубились, показав ее красоту, иссушенную ветром.
— Спасибо, милочка. У нас есть немного жидкого теста на кухне. Хотите, я попрошу Лена пожарить вам блинов?
Я кивнула, готовая сдаться на милость этой женщины, если она принесет мне еще такого кофе.
— Я буду томатный
суп, — сказал Трент, передав ей свое меню, и женщина издала слабый звук. Дженкс тоже повернулся к Тренту. В заказе помидоров не было ничего необычного, особенно в глуши, где бывало не так много людей, но для Трента это было. Он почти всю свою жизнь притворялся человеком. Отъезд из Цинци, должно быть, был новым опытом для него. Возможно, освобождением.— Если, конечно, Лен хорошо варит супы, — добавил он, улыбаясь ей.
— Лучшие на этой стороне Миссисипи, — сказала она, засовывая меню под мышку. — Вам острый или нет?
— Неострый.
Оставив оба кофейника, она отправилась обратно в кухню. На мгновение все стихло, кроме автомата для игры в пинбол, и приятные звуки кухни закружились вокруг нас, пока мы все не потерялись в удовольствии сидеть где-нибудь, кроме машины, и пить что-то не из банки или бутылки.
— Лучший кофе, который я когда-либо пробовал, был в одном местечке в деловом центре Цинциннати, — неожиданно сказал Трент, выглядя другим человеком, когда он поставил свою дешевую чашку. Воспоминание об искренней и душевной улыбке, которой он одарил женщину, не покидало меня.
— Там на стенах висели фотографии детей…
— Одетых, как цветы? — выпалила я, и Дженкс позволил золотой пыльце просыпаться с него.
— Ты знаешь о нем? — спросил Трент, широко раскрыв глаза.
— Знает? Ей запретили там появляться, — выпалил Дженкс, смеясь.
— Джуниор, — сказала я поверх края чашки кофе, потом отставила ее. Я чувствовала запах блинов, и мой рот начал заполняться слюной.
— Майк, — уточнила я, поправив себя. — Он запретил мне появляться там после того, как меня изгнали. Это было той ночью, когда я пыталась арестовать баньши, терроризирующую город в прошлый Новый год. Помнишь те пожары на роликовом катке Астона и Площади Фонтанов?
Расстроенная, я посмотрела в глубину своего кофе. За тот случай я так и не получила публичной благодарности.
— Его зовут Майк? — спросил Трент. Я подняла взгляд, услышав удивление в его голосе, и когда я кивнула, Трент покачал головой. — Ты знаешь многих людей.
Я подняла одно плечо и позволила ему упасть.
— Так же, как и ты.
Это было немного странно. Я сидела вместе с Трентом, и ни один из нас не набрасывался на другого. Может, моя мама была права. Всякий раз, когда мы с Робби действовали друг другу на нервы, она заставляла нас чистить гараж или что-нибудь другое. У моей мамы был очень чистый гараж.
— А вот и еда, — сказал Трент, в его голосе звучало облегчение, когда он отодвинулся от стола, чтобы оставить пространство для своей тарелки.
— Одна порция горячей выпечки, — сказала женщина, ставя тарелку с тремя очень коричневыми блинами передо мной. — И чашка томатного супа.
Трент уже тянулся к тарелке.
— Спасибо, мадам, — сказал он с таким пылом, что она улыбнулась.
— Принести вам что-нибудь еще? — спросила она, положив счет между нами, лицевой стороной вниз. Дженкс застрекотал крыльями, чтобы привлечь внимание, но не взлетел.